В ночь перед похоронами мы устроили семейный ужин, на котором были все дети, но не было Джойс. Надеюсь, это было не слишком некрасиво с нашей стороны. Я поддерживал с ней контакт до конца ее дней и следил за тем, чтобы у нее всегда была крыша над головой, чтобы о ней было кому заботиться. В ту ночь, однако, нам не хотелось избегать историй о нашем отце, которые случились до нее, нам хотелось свободно обмениваться историями об этом удивительном человеке со своим специфическим характером. Не все из них представляли его с лучшей стороны, однако все их он бы непременно подтвердил и был рад услышать. Мы много смеялись и пили за его здоровье, и этот вечер стал настоящей данью уважения его жизни.
Умереть, будучи всецело почитаемым своими детьми, – это немалое достижение. Он был старшим ребенком в большой семье, и если там не хватало денег на образование, а возможно, и не хватало на всех любви, он решил самостоятельно обеспечить этим себя и собственную семью.
Охваченные ощущением утраты, но также и чувством гармонии и взаимоподдержки внутри семьи Шепердов, мы отправились на машине обратно в Лондон – дети на заднем сиденье, я за рулем, Джен рядом со мной, воспользовавшись возможностью немного поспать, потому что младшим врачам вечно не хватает сна. Другая семья, другое поколение.
По правде говоря, я с некоторой неохотой покидал Девон, возвращаясь к своей работе. Больница Гая была дружелюбным, активным и всячески мотивирующим местом, и я любил свою работу. Но, к сожалению, теперь для меня настали неспокойные времена. Во-первых, мои коллеги открыто ополчились на меня за то, что я выполнил просьбу полиции воссоздать обстоятельства убийства Рэйчел Никелл.
– Ты вышел далеко за область своей компетенции, – говорили они.
Я знал, что на самом деле полностью полагался на свою компетенцию в реконструкции событий преступления.
– В Америке судебная медицина движется именно в этом направлении, – добавил я.
Они не были впечатлены тем, как развивается судебная медицина в Америке. Они качали головами. Они сказали:
– Когда они арестуют кого-то и сторона обвинения воспользуется твоей версией событий, адвокат защиты уничтожит тебя за трибуной.
К этому времени я уже испытал достаточно публичного унижения, выступая в качестве эксперта, чтобы понимать, что они, скорее всего, правы.
Моим вторым беспокойством была «Маркиза».
Эта трагедия случилась тремя годами ранее, однако она снова и снова давала о себе знать. Разумеется, горю тех, кто потерял кого-то в результате крушения, не было предела – и прямо сейчас их горе стало превращаться в злость.
Мы, профессионалы, может, и думали, что для нас уже все позади: кое-что в спасательной операции и последовавших после нее действиях, может, и не прошло гладко, однако наше внимание с тех пор было сосредоточено на выяснении причин этой трагедии. В ту ночь на Темзе должны были быть задействованы различные системы безопасности, однако задействованы они не были, и, по общему мнению, катастрофа случилась из-за того, что суда вовремя друг друга не заметили – потому что ни на одном не было организовано должного наблюдения за водой. Тем не менее какова бы ни была причина, гигантский «Боубелл» явно протаранил крошечную «Маркизу», и против капитана «Боубелла» было заведено уголовное дело.
Родственники жертв были в ярости оттого, что капитан крепко выпивал в день, предшествовавший катастрофе, ожидая прилива, чтобы его дноуглубительное судно могло направиться вниз по реке. Специалисты, однако, заявили, что капитан хорошенько проспался перед отплытием ночью, и весь алкоголь у него выветрился. Таким образом, его обвинили в отсутствии на корабле должного наблюдения за водой.
Директор государственного обвинения вынудил коронера отложить расследование смертей до завершения этого уголовного дела – которое, однако, так и не привело к какому-либо результату. Двое присяжных так и не согласились признавать капитана «Боубелла» виновным, и последовавшая попытка добиться уголовного преследования владельца дноуглубительного судна в частном порядке также была безрезультатной.
После вынесенного по делу «Боубелла» вердикта – точнее, после отсутствия вердикта – коронер принял решение, что заново открывать расследование не в интересах общественности, так как к этому моменту был проведен тщательный анализ причин столкновения и уровень безопасности на Темзе был значительно увеличен. Это решение, однако, усилило недовольство родственников: кто-то счел его предвзятым, особенно когда коронер дал прессе ряд опрометчивых комментариев, которые были затем опубликованы. Родственники требовали не только полноценного расследования – они хотели проведения открытых разбирательств. Не было проведено ни того ни другого, и к их чести нужно сказать, что их решимость не дрогнула. Они решили искать справедливости в Апелляционном суде.
