Нефрит. Огонь. Золото полностью

«Человек, которого… неужели Тан Вэй сказала… нет! Скорее всего, я ослышался».

Уголки ее рта подергиваются в странной, какой-то задумчивой улыбке.

– Да, именно это я и сказала. – Я бросаю на нее хмурый взгляд. – А еще я заметила, что ты предсказуем. – Она качает головой. – Вы оба.

Я отказываюсь открывать рот или даже смотреть на нее. Мгновение спустя подруга, дразня, дергает меня за рукав.

– Брось, Алтан, тебе меня не одурачить. Никому из вас это не по силам. Все эти ваши грустные, задумчивые взгляды, мучительное молчание означает лишь одно: вы тоскуете друг по другу. Но оба слишком упрямы и глупы, чтобы сделать первый шаг.

– Я не тоскую и не мучаюсь, – продолжаю стоять на своем, точно упрямый ребенок.

– Отрицай все, что хочешь, но я не слепая и Ан тоже.

В моем сознании мелькает воспоминание об Ан, стоящей над Тан Вэй в лесу.

– Доверие нужно заслужить, – тихо говорю я.

– Доверие должно быть оказано. Что, по-твоему, Ан сделать, чтобы заслужить твое доверие, если ты первым не откроешь ей своих мыслей?

Я не отвечаю. В конечном итоге Тан Вэй громко фыркает и покидает меня. Через несколько минут доски снова скрипят под более тяжелыми шагами. Нельзя не отметить впечатляющего роста капитана Яна, когда мы обмениваемся поклонами в знак приветствия. На вид ему лет сорок, у мужчины бочкообразная грудь, заросшее щетиной лицо и легкая улыбка. Он отдает команду первому помощнику Мину, тонкому, словно тростник, парню, и столь же высокому.

– Вчера вечером я разговаривал с Ан. Она уверяет, что мы по-прежнему идем верным курсом.

– Хорошо, – отвечаю я. С тех пор, как мы вошли в Изумрудное море, притяжение меча, кажется, усилилось. Его зов напоминает стрелку компаса, указывая Ан на его местоположение.

Капитан поглаживает бороду, пристально глядя на воду.

– Мы направляемся в Треугольник Дракона. Я рассчитываю прибыть туда на закате через два дня, и это единственное подходящее время, чтобы оказаться в этих водах.

– Почему?

– Потому что тогда, и только тогда, корабль может безопасно проскользнуть по нему и доставить нас к перешейку под названием Зубы Дракона. Поспеши мы, и пропустим попутное течение. Ветер изменится, и корабль отклонится от курса.

– А что будет, если мы опоздаем?

Его седеющие брови сходятся в суровую линию на переносице.

– Тогда, мой мальчик, тебе останется только молиться за наши души.

– Боги мало заботятся о человеческой жизни, – сетую, вспоминая все те разы, когда в детстве просил небеса о помощи и не получал отклика. – Сомневаюсь, что молитвы спасут нас или наши души, капитан. Пожалуйста, скажите, что произойдет, если мы войдем туда после захода солнца?

– Мы окажемся в ловушке между нашим миром и царством душ, между жизнью и Адским Чертогом, и у нас не останется иного выбора, кроме как плыть по Водам Нежити.

Собираюсь отмахнуться от столь нелепой мысли, но выражение лица капитана отрезвляет меня. Ян встревожен, совсем не похож на того уверенного в себе человека, который стоит у руля судна.

– Вы знакомы с Водами Нежити?

– Да, хотя этот факт не доставляет мне особой радости. Видишь ли, я, возможно, единственный, кто выжил.

Я почтительно склоняю голову.

– Сочту за честь, капитан, если вы поделитесь со мной своей историей.

– Эта история не из тех, которую с удовольствием повторяешь снова и снова, но, возможно, тебе лучше все же ее услышать. – На его лице появляется выражение печали, граничащее с чем-то более темным. – После окончания первых войн я мечтал исследовать мир, и меня позвало море. Еще мальчишкой я слышал старые легенды о Треугольнике Дракона и в конце концов набрал команду, такую же безрассудную, как и сам. План состоял в том, чтобы оказаться там на закате и отыскать мистическое течение, которое благополучно нас вынесет. Но в последний момент ветер переменился, и мы опоздали. – Капитан отпрянул, и по его лицу пробежала тень. – Когда появились духи и воцарилось всеобщее безумие, это было похоже… похоже на смерть. Как будто смерть проходила сквозь нас, поглощая одного за другим. Некоторые члены команды избавились от веревок, которыми были привязаны. Другие кричали, пока не потеряли голос. Один переломал себе запястья и стал грызть узлы, чтобы освободиться от пут.

Дрожь пробегает у меня по спине.

– А вы сами?

– Духи искушают человека многими способами, с помощью его глубочайших страхов или желаний сердца. Жадность, месть, любовь – все, что только можно придумать. Они вскрывают грехи прошлого и показывают, кем человек является на самом деле. Я был военным и в молодости более десяти лет участвовал в войнах. Мне довелось стать свидетелем кровопролитий и бесчисленных смертей, когда люди голыми руками рвали друг другу глотки, чтобы выжить. – Он смотрит на меня глазами, которые видели слишком много. Глазами, которые напоминают мне глаза Шифу. – Но я примирился с собой и не поддался.