Хило смотрел на громко рыдающего подростка, убившего его брата и ускользнувшего, а потом осквернившего семейную могилу ради нефрита. Он не чувствовал радости, его переполняли отвращение и жалость, страстное желание покончить с тем, что нужно было сделать уже давно. Хило расстегнул рубашку до пупка и распахнул ее. Слегка поморщившись, он выковырял три нефритовых камня из собственной груди. Покатал их в ладони – его нефрит, выигранный в юности у противника, чье имя он уже и не помнит. Теперь, вытащив нефрит, Хило почти ничего не почувствовал, но в те времена каждый новый кусочек зелени имел судьбоносный вкус.
– Посмотри на меня, – тихо сказал Колосс и протянул на ладони три нефритовых камушка. – Это семейный нефрит Коулов. Вот ради чего ты убивал, вот что ты хотел украсть. Теперь он твой. Ты унесешь его с собой в могилу, прямо как Зеленая кость.
– Это сделал не я! – выкрикнул Мадт, когда животный страх смел его ярость. – Это другой человек! Все устроил он, это была его идея. Я просто…
Хило схватил вора за челюсть и надавил, открыв ему рот и оборвав пылкие протесты. Один за другим он кинул нефритовые камни Мадту в рот, а потом сжал ему челюсти. Тар оторвал от рулона длинный кусок серебристой клейкой ленты и заклеил подростку губы. Они покрепче связали ему руки и ноги, а потом Тар схватил вора за ноги, а Доун под мышки, они с легкостью подняли его и положили в металлический ящик. Его втиснули туда с согнутыми коленями, и внутри не осталось места, даже чтобы развернуться.
Хило бросил последний взгляд на побелевшее от ужаса лицо, после чего они водрузили крышку на место. Изнутри послышался стук, слабые стоны, вспыхнула нефритовая аура, но все заглушило завывание дрели, когда Тар проделал по краям крышки отверстия и укрепил ее металлическими шурупами. Самым крупным сверлом он сделал дырку в верхней части ящика, достаточную, чтобы просунуть палец. В нее он вставил пластиковую трубку, чтобы проникал воздух.
Они не хотели, чтобы пленник задохнулся. Тар и Доун вынесли ящик наружу. Двое на поляне закончили копать и отдыхали, опершись на лопаты. Увидев выходящего из здания Колосса, они отложили лопаты и поспешили на помощь Тару и Доуну, чтобы опустить ящик в яму. Целый час они впятером закапывали могилу двухметровой глубины, по очереди работая лопатами, пока другие отдыхали. Под конец только клочок свежевскопанной земли отмечал то место, где находился ящик, а оттуда торчала едва заметная пластиковая трубка.
Без регулярной дозы «сияния» наркоман обычно ощущал действие нефрита через двадцать четыре часа. В накачанном адреналином теле это случится быстрее. Вскоре начнется Зуд.
Они забрали с заброшенной фермы походный фонарь и инструменты. Вокруг было тихо. Ночное небо ясное и полное звезд. Сюда не добирался жанлунский смог, в округе не было ни одного дома. Ближайшее жилье находилось в деревне Опиа, в тридцати километрах по горному серпантину. По пути обратно к машинам Хило лично поблагодарил трех Когтей (так теперь назвали помощников Тара, чтобы отличать их от Пальцев Кена) за то, что в такой чудесный вечер они усердно занимались столь неприятным заданием. Все трое – Доун, Тийн и Йону – заверили Колосса, что это их долг в память о Коуле Лане, им жаль, что пришлось так долго искать вора, прежде чем свершилось правосудие.
– Ты позаботился о том, чтобы давший наводку бармен получил награду? – спросил Тара Хило.
– Конечно, – ответил Тар.
В последнее время Тар много работал – сначала шепнул имя Кобена Энто, теперь вот это. Учитывая экспансию клана в Эспению, у Хило появились мысли, как использовать группу Тара в будущем, но пока что не время будоражить помощника. Хило положил руку на спину Тара.
– Знаю, иногда я нетерпелив и срываюсь на тебе, но лишь потому, что ты теперь мой брат, самый близкий, и я доверяю тебе то, что не доверю никому другому, – сказал Хило. – Я рад, что могу на тебя рассчитывать, Тар. Я слишком редко это говорю.
К тому времени когда Хило вернулся домой, было уже за полночь. Он тихо закрыл за собой дверь и не стал зажигать свет, чтобы не побеспокоить Вен и малышку, которой исполнилось всего две недели. Конечно же, родилась девочка. На кухне он накинул пиджак на спинку стула и вымыл руки. Он устал, но проголодался, и потому налил себе стакан воды, взял два апельсина и пакетик орешков. Колосс сидел в темноте, очищал апельсины и шелушил арахис. Он редко бывал в одиночестве, и потому ценил эти мгновения спокойствия и не торопился ложиться в постель.
Хило вытащил из кармана нефрит Лана, положил на стол и уставился на него.
Всполохи Чутья подсказали, что в доме еще кто-то не спит. Хило Почуял приближение Нико, прежде чем услышал нерешительный топот ног вниз по лестнице. Мальчик остановился на пороге кухни. Жалюзи на окнах в сад были открыты, лунного света и уличных фонарей было достаточно, чтобы разглядеть лицо племянника, сонное и слегка озабоченное.
– Дядя? – сказал он. – Почему ты сидишь в темноте?
– Я вернулся домой поздно и не хотел тебя будить.
