Выглядел он кеконцем, но двое его темнокожих спутников – нет. Возможно, они с какого-нибудь другого тропического острова в Восточной Амарике, в темноте толком не разглядишь. Они вместе подняли тяжелый металлический ящик и перенесли его на берег. Хромой открыл крышку и посветил внутрь фонариком, чтобы показать Римсу содержимое – необработанные камни разного размера, разрезанные, так что виднелся блеск зеленого камня.
– Двадцать пять кило, – сказал он. – Хочешь взвесить?
Римс покачал головой – в первых трех партиях не было недовеса, вообще-то, там оказалось даже больше тридцати кило. Когда Римс указал на это, лодочник пожал плечами и ответил: «Мы привезли чуть больше, чтобы свою долю забрал посредник».
Посредник. То есть он, смотрящий. Тот, кто делает всю работу и принимает на себя риск, пока в такие вечера, как этот, тучные Боссы вроде Кромнера сидят в тепле и безопасности, потягивают бренди и курят сигары. Римс помнил незнакомца, сидящего рядом с Дауком на той встрече, молодого представителя клана с Кекона, который до заключения сделки расспрашивал Римса с пристрастием. В конце концов, кеки оказались не такими уж дикарями, раз они понимают, что компетентный смотрящий на месте – это ключ к успеху операции, и платят ему дополнительно за гарантию, что все пройдет гладко.
И потому, несмотря на свой скепсис относительно торговли нефритом, Римс забрал примерно по пять кило с каждой партии и припрятал их, чтобы в дальнейшем воспользоваться вместе с ближайшими шкурниками, втайне от остальной Бригады. Страховка на случай, если у Кромнера возникнут проблемы. Остальной нефрит отправился на склад в промзоне, где другой смотрящий Кромнера, Мотылек Дьюк, и его шкурники присматривали за иммигрантами в свинцовых рукавицах, которые резали и полировали нефрит, а потом паковали и отсылали клиентам.
Римс закрыл ящик и сказал Пэтсу:
– Сходи за деньгами.
Шкурник пошел к грузовику и несколько минут спустя вернулся с чемоданчиком, поставил его на крышку ящика и открыл. Внутри были уложены пачки с сотенными купюрами в талирах.
– Хочешь пересчитать? – с легкой ухмылкой спросил Римс лодочника.
Тот покачал головой.
– Эспенцы умеют считать деньги.
Он закрыл чемоданчик и пошел с ним обратно к лодке, не прибавив ни слова. Римс жестом велел Купу и Бэрну погрузить металлический ящик в машину. На полпути в глаза им ударил свет фар, и восемь человек выскочили из двух черных машин. Братья Брюэры мгновенно выхватили пистолеты, Римс вытащил свой «анкев», но услышал встревоженный голос Мотылька Дьюка:
– Тощий, это ты?
– Ага, это я, Мотылек. Скажи своим ребятам, чтобы размахивали своими «фулли» в другом месте, мать твою.
Шкурники Дьюка держали весь пирс на прицеле своих автоматов Фуллертона. Куп и Бэрн опустили оружие, но Римс не последовал их примеру.
– В чем дело, Мотылек? Какого хрена ты приперся сюда, а не ждешь нас на складе?
– Мы слышали, что здесь будет жарко, Тощий, что это подстава. – Дьюк шагнул вперед. Он встал перед своими людьми, фары высветили громадный силуэт. Римс всегда считал, что Дьюк напоминает гориллу в костюме. – Ну, вот мы и приехали убедиться, что у вас все в порядке, решили прийти на подмогу, если кеки что учудят. Вы получили камни?
– Ага, получили, – отозвался Римс.
– Все? – спросил Дьюк.
И по одному этому слову, сказанному особым, полным алчности тоном, Римс тут же понял, что его предали.
Он развернулся и побежал к пирсу. Шкурники Дьюка открыли огонь, нашпиговав Купа и Бэрна пулями. Двигатель моторки взревел, словно в панике, свинец прошил ее корпус. Боковым зрением Римс заметил, как кеконец завалился навзничь, чемоданчик в его руке кувырнулся в воздухе и упал за борт.
Римс нырнул в черную воду. Она поглотила его, так резко обдав холодом, что на мгновение он решил, будто его все-таки настиг смертельный выстрел. Потом он почувствовал, как погружается в Камрес, представил свое тело на дне грязной реки, рядом с костями людей, которых отправлял сюда многие годы, и яростный инстинкт выживания вернул его к действительности. Римс избавился от обуви и шерстяного пальто, тянувших его вниз, и поплыл, не видя ни зги и не зная, где выберется на берег, да и выберется ли вообще, не зная, уцелели ли Пэтс, Карсон и остальные шкурники.
Он был уверен лишь в одном.
Мотылек Дьюк не посмел бы напасть на смотрящего без разрешения. А значит, Римса хотел убить Босс Кромнер, человек, которому Тощий преданно служил многие годы.
Вен сердилась на мужа. Конечно, она понимала, что Колоссу всегда не хватает времени, а его обязанности в клане неизбежно стоят на первом месте, но она ничего не могла с собой поделать. С семьей Хило был внимательным и веселым, играл с мальчиками, выслушивал их болтовню, как будто ему больше нечем было заняться. Но с некоторыми делами клана он разбирался лично и как можно скорее, а это значило, что никогда нельзя что-либо запланировать.
