Все собравшиеся понимали, что Равнинному клану есть что сказать. Коул Хило не надел темный костюм с галстуком, как вчера, а его лицо не было таким же мрачным. Он сидел расслабленно, опершись рукой о стол, в обычной небрежной манере. В открытом вороте сверкал нефрит – больше, чем у кого-либо из присутствующих, возможно, даже больше, чем у всех, вместе взятых. Он не вел собрание, не занимал особое место за столом, но и не скрывал, что здесь он самый богатый и влиятельный человек. Анден сидел справа от Колосса.
Сана поблагодарила всех за соболезнования.
– Я знаю, мой муж сейчас в загробном мире и радостно смотрит с небес на всех своих друзей. – Кори положил ладонь на руку матери, и ее голос перестал дрожать. – Я благодарна тем, кто приехал сюда из Эвенфилда, Адамонта и Ресвиля, а в особенности с Кекона. – Она повернулась к Хило и Андену: – Вся наша община считает честью, что Колосс Равнинного клана лично проделал такой путь, чтобы горевать вместе с нами, и привез с собой нашего дорогого друга Андена.
– Я никогда бы не забыл отдать последнюю дань уважения своему другу и Колоссу, – сказал Хило.
Сана промокнула глаза платком и кивнула в молчаливой благодарности, а потом взяла себя в руки и продолжила:
– Для Лосуна важнее всего было наше кеконское землячество и традиции Зеленых костей. Всю жизнь он всеми силами старался их защищать. Теперь, когда его не стало, нужно принять решения, которые определят наше будущее.
Сана посмотрела на сына, и тот подался вперед. Все взгляды обратились в его сторону.
– Никто не сумеет заменить моего отца на посту Колосса, – сказал Кори как нечто само собой разумеющееся, без тени стыда или критики. – Мы с мамой, Сэмми и Тодом поговорили со многими Зелеными костями в Порт-Масси. И теперь хотим посоветоваться с вами о том, в каком направлении будет двигаться наше сообщество в дальнейшем.
– Мы с Лосуном всегда мечтали о том, чтобы кеконцы могли добиться того же, что и любой, рожденный в этой стране, а наши дети и внуки станут бизнесменами, кинозвездами или политиками. Но как это может осуществиться, если нас связывают с нефритом, который до сих пор пользуется в Эспении дурной репутацией? – Вдова глубоко вздохнула. – Неужели мы должны забыть о своих культурных традициях, о своих тысячелетних правах и превратиться в жалких иммигрантов, как ту́нцы или шотарцы? Неужели мы бросим попытки добиться официального признания? Это трудный выбор. Нужно найти какой-то способ. Именно этим и занимаются наши друзья из Равнинного клана.
Она посмотрела на Хило. Они были не на Кеконе, и местные Зеленые кости не приносили клятв клану, поэтому Хило оглядел сидящих за столом и заговорил властным тоном, к которому Анден уже привык, тихо, но убедительно:
– Многие из вас знают, что Равнинные пытаются изменить эспенские законы о запрете нефрита. Мой брат Анден одержал первую победу, убедив эспенских врачей и политиков легализовать нефрит для медицинских целей. Сегодня кеконские врачи открывают клиники прямо в Порт-Масси. Энди, скажи, сколько их уже?
– Сейчас в Эспении шестьдесят лицензированных клиник нефритовой медицины и около двухсот признанных врачей. Я входил в группу врачей из жанлунского колледжа Биоэнергетической медицины, которая разработала международные стандарты медицинской практики, необходимые для сертификации клиники. Национальная Ассамблея одобрила специальные визовые условия для кеконских врачей, желающих переехать в Эспению, и за последний год двенадцать эспенских кеконцев поступили в жанлунский колледж. Это самое большое число иностранцев за все время его существования.
– Энди многого добился, но мы еще не достигли цели. Клан вместе с одной рекламной фирмой работает над тем, чтобы изменить отношение эспенцев к нефриту. Возможно, вы уже видели рекламные ролики. Похоже, лучший путь добиться чего-либо в этой стране – попасть на телевидение.
Послышались одобрительные смешки.
Ригли Холлин и его партнеры по «ВБХ Фокусу», вооружившись исследованиями в фокус-группах и результатами опросов, публиковали рекламу на журнальных разворотах, рекламных щитах и на телевидении, представляя нефрит в позитивном свете. Анден уже видел ее в журнале на борту самолета по пути в Порт-Масси: это была фотография отряда Синих ангелов с нефритовыми солдатскими жетонами. Слоган под фото гласил: «Поддержите наших нефритовых бойцов». Хило презрительно поморщился, но никто не спорил со стратегией Шаэ. Эспенцы никогда не примут нефрит, если не поверят, что он принадлежит им не в меньшей степени, чем даже кеконцам.
