– Мне не нужна твоя помощь, чувак. Я не собираюсь отчитываться перед какой-то там ассоциацией и уж точно не буду выполнять приказы Равнинных. – Он повернул голову в сторону Колосса. Не многие люди могли выдержать взгляд Коула Хило, но Реми был одним из них. – Сколько людей вы убили или велели убить? А теперь говорите мне, как себя вести? У вашего клана во владении целые небоскребы и хранилища с деньгами, целый вонючий остров, набитый нефритом под завязку, но вы имеете наглость отнимать у меня и моих ребят кусок хлеба. Финансируете людей, шестерок клана, которые приезжают сюда из Жанлуна, учатся в колледжах и занимают рабочие места, а деньги шлют обратно на Кекон, но у тех, кто потом и кровью добывает свою справедливую долю, хотите отобрать средства к существованию и позволить Бригадам вернуться и захапать все. – Ноздри Реми раздувались, грубоватое, но привлекательное лицо пылало угрозой. – Вы согласились оставить Ресвиль мне. Пока я не впускаю в страну ваших врагов, вы предоставили мне свободу действий. Я сделал все, как вы просили, и теперь вы напустились на меня? Все вы такие, кеконцы с острова, – считаете себя лучше других. Ну уж нет, это ты мой должник, Коул.
Анден сидел достаточно близко к Хило, чтобы почувствовать, как его аура напряглась и пошла рябью, как кончик хлыста.
– Я ничего тебе не должен, – тихо ответил Колосс. – Ты не платишь мне дань, ты не Фонарщик, даже не друг, потому что друг не будет так говорить, даже если со мной не согласен. У нас был договор. И благодаря ему ты стал богатым и влиятельным. Я не стану воспринимать твои слова как оскорбление из уважения к нашему былому союзу. Я приехал, чтобы почтить память Даука Лосуна, да узнают его боги, и поддержать его семью и наследников. Я не привез с собой Кулаков и Пальцев. Посмотри вокруг. Твои же соратники просят тебя изменить образ жизни, и поначалу это будет сложно, но все согласны, что это благотворно скажется в будущем.
Реми поднялся и расправил плечи. Когда он снял светлую куртку со спинки стула и перекинул через плечо, вытатуированный черный череп со змеями, выползающими из глазниц, казалось, оскалился в смертоносной ухмылке.
– Насрать мне, будет нефрит легализован или нет, и на инвестиции Равнинных насрать. Я уважал Даука, пока он был жив, но теперь каждый за себя и на своей территории. Пока каждый занимается своим делом, давая другим возможность есть до отвала, я не имею претензий ни к кому в этой комнате. Делайте в Порт-Масси что хотите, но в Ресвиле я буду вести дела по-своему.
Дрянной кеке кивнул своим людям, и ресвильские Змееголовы покинули собрание. Никто не пытался заговорить или остановить их, пока они проталкивались мимо других Зеленых костей, ухмыляясь под темными очками. Когда они вышли, установилась напряженная тишина.
Наконец, Хашо Баку медленно поднялся.
– Джон говорил слишком резко и грубо, – сказал он, – но я с ним согласен. Думаю, шансов на легализацию нефрита слишком мало, чтобы ради этого создавать ассоциацию, а перемены, которые вы предлагаете, лишь приведут к трениями между Зелеными костями в разных регионах страны. – Он сделал приветственный жест в сторону Даук Саны и Коула Хило. – Я уважаю ваши намерения и не буду вам мешать, но лучше нам вернуться в свои города и не пытаться диктовать другим Зеленым костям, как им себя вести. Так все мы останемся друзьями.
Он кивнул всем остальным и вместе со своими людьми вышел из дома.
Кори громко вздохнул. Он провел рукой по волосам и с удрученной улыбкой привалился к спинке стула.
– М-да, я рассчитывал на лучший результат.
– Мы знали, что будут возражения, – сказал Тод. – Остальные с тобой, Кори.
– Я поговорю с Хашо наедине, – сказал Мигу Сан. – Уверен, он согласится с нами, если убедить его, что наши надежды небеспочвенны. По крайней мере мы знаем, что он не станет нам противодействовать, а его люди в Эвенфилде будут прятать свой нефрит. Что касается Джона Реми… – Старик вздохнул: – Я поговорю кое с кем в Ресвиле. Может, они вернут его за стол переговоров.
Во время этого шумного обмена мнениями Анден молчал, как и ожидал от него Хило, но его начало подташнивать, как много лет назад, когда он вышел из ночного клуба «Голубая оливка».
– Джона Реми невозможно убедить поделиться властью, – сказал он.
– Энди прав, – сказал Хило. – Жаль, что Реми родился по эту сторону океана. Человек вроде него, который может постоять за себя и командовать другими, стал бы хорошим Кулаком, если бы получил должное воспитание и тренировки как Зеленая кость. Но судьба распорядилась по-иному, и этого не изменить.
Слова Хило звучали как приговор, и Даук Сана охнула. Она подошла к Хило и села рядом с ним.
