И в завершение этой главы последний привет от Рокфеллера реального, состоявшегося: в разгар Великой Депрессии 30-х годов. В возрасте 93 лет он сделал короткое публичное заявление, в своем обычном стиле, всего несколько слов. Он сказал: «Мы переживаем тяжелые времена, и многих одолевает отчаяние. Но за 93 года, что я живу на свете, кризисы и депрессии приходили и уходили. А процветание всегда возвращалось. И оно вернется вновь».
Великобритания долго подбиралась к иранской нефти.
Еще знаменитый барон Джулиус Рейтер, основатель всемирно известного информационного агентства, был вроде бы в какой-то момент близок к цели. Но Россия не дремала и в рамках традиционного соперничества с Лондоном, знаменитой «большой игры», учинила успешную интригу, организовала «стихийные протесты населения», и барон лишился выданной ему, было, концессии.
Как это чаще всего бывало в «большой игре», Россия и Британия лишь нейтрализовывали ходы друг друга, и положение оставалось в целом патовым.
Но вот в начале ХХ века в Париже появился некий иранский придворный, генерал Антуан Китабги. Он прибыл с заданием изыскать средства пополнить шахскую казну и со жгучим желанием заодно подправить и свое личное состояние. И вот он-то и стал каналом британского проникновения в Иран.
Но для того, чтобы оно стало реальностью, нужно было, чтобы по другую сторону Ла-Манша нашелся кто-нибудь «с нефтью на уме», настроенный более решительно, чем осторожное британское правительство, готовый упорно и последовательно добиваться поставленной цели.
И вот на авансцену вышел Уильям Нокс Д’Арси. Без него энергетика, разумеется, развивалась бы вполне успешно, но непонятно, как сложилась бы судьба компании «Бритиш Петролеум» (а ныне просто и демократично – BP, без расшифровки, но с намеком, что это название могло бы означать, например, даже «Beyond Petroleum» – то есть, «за пределами нефти» или даже: «после нефти»). Кроме того, без Д’Арси, история отношений Британии и Запада с Ираном, события внутри страны могли бы складываться как-нибудь иначе. Может быть, даже не было бы во главе Ирана президента Ахмединежада, например, кто его знает…
То есть, тот самый случай, когда лишний раз приходится всерьез задумываться о роли личности в истории.
Д’Арси был вовсе не менеджер, и совсем не профессиональный нефтяник, но человек несколько авантюрного склада. И с железными, что называется, челюстями. Такой, какой нужен был для этой роли.
Д’Арси был отпрыском знатного рода, основатель которого прибыл в Англию из Нормандии вместе с Вильгельмом Завоевателем. Затем род обосновался в Ирландии, где еще один предок Уильяма, лорд Д’Арси дослужился до губернатора. Но сам Уильям принадлежал к обедневшей ветви рода и в юности отправился в Австралию в поисках удачи. Которую быстро ухватил за хвост, вложив деньги в добычу золота. И вернулся в Англию миллионером. И вот случайно оказался в нужном месте в нужный час, благодаря знакомству с британским дипломатом, который, в свою очередь, свел его с Китабги.
А ведь Д’Арси и так был уже очень богат, мог бы славно проводить время в клубах, да на курортах, играть на скачках и в бридж… Так ведь нет, заразился нефтяной лихорадкой, и всё поставил на кон, и деньги, и репутацию. А сколько потратил сил и нервов! Жизнь, наверно, себе сократил. Даже невольно приходит в голову вопрос: знай Д’Арси, как трудно будет идти его вторая, нефтяная карьера, решился бы он на нее или нет?
И еще один фактор. Наверно, Д’Арси не справился бы, если бы не нашелся партнер ему под стать. Такой же упертый, железный, несгибаемый. И вдобавок еще опытный нефтяник. По имени Джордж Рейнолдс. Который готов был почти семь лет колесить по Персии, спать в палатках, питаться Бог знает чем, болеть дизентерией, стоически переносить жару и холод, угрозы и оскорбления. И при неудачах, следовавших одна за другой, лишь сжимать крепче свои английские челюсти…
Но сначала надо было, чтобы Антуан Китабги обработал чуть ли не весь шахский двор, включая даже слугу, приносившего шаху его трубку и кофе по утрам. И вот в мае 1901 года шах подписал указ, предоставлявший Д’Арси концессию на 60 лет.
Умный Д’Арси намеренно не включил в концессию пять северных провинций – чтобы не раздражать Россию.
Россия же в то время, в рамках всё той же «большой игры» пыталась провести нефтепровод через Персию. Это был проект не столько экономический, сколько политический, поскольку теоретически мог бы дать возможность нарастить потихоньку здесь своё присутствие, инженеров прислать, да казаков для охраны…
