Поднимаю руку и поворачиваю ручку, чтобы открыть окно. Мне необходим глоток свежего воздуха, а на территории этого заповедника его с переизбытком.
Думала прекраснее моего поселка, где в одиночестве остался мой дом, нет, но очень ошибалась. Спасибо Марии, которая позволила мне спрятаться от всего мира, а особенно от любимого мужчины, у нее на даче, и я с трудом назвала бы это деревянное поместье дачным. Много дней провела на террасе изливая печаль тоскливому озеру, которое нагоняло еще большую тоску, или же поднимала настроение своими улыбками солнечных зайчиков.
— Чёрт! Да чтоб тебя! Ни фига не получается, — кричит Мишель, бросая на пол расческу. Она уже целый час танцует над моей головушкой, пытаясь уложить непослушные пряди, касающиеся моих плеч. Удивлены? Да, я остригла рыжую гриву кудрей и перекрасилась в каштанку. Девчонки оценили мои изменения на ура. Раньше думала, что это все глупость в изменении внешности, все беды и неудачи в личной жизни пройдут как грибной дождик. Теперь верю. У меня как камень с плеч свалился, когда заглянула в зеркало и увидела обновленную себя. Давно мечтала поменять цвет, еще со школы, будучи негативно раскритикована Левиным. Интересно будет услышать его мнение, и как теперь он сможет меня обозвать Рябиной.
Мысли о нем с каждым мгновением делают меня слабее, опять хочется реветь, но я дала себе клятву — Мансур больше не имеет влияния на мое холодное сердце, точно чувствую осколок льда впившийся в живую плоть. Становлюсь всё злее и злее, вспоминая слова Мишель, что бабка Мансура до сих пор работает в компании. Судорожно мну подол платья серебристо бежевого сарафана на тонких лямках, подруга грозно предупреждает о последствиях моего внешнего вида.
Пока машина несется по залитым жаркими лучами солнца улицам города, отворачиваюсь к окну, наблюдаю за мелькающими посадками деревьев, домиками частного сектора и дачным поселком, остающиеся позади. Пытаюсь отключить мысли и просто расслабиться. Где-то в районе яремной ямки появляется давящая боль, а на теле каждый волосок встал дыбом, в затылок бьет понимание не правильного решения. Слишком мало времени для самоизличения. Поздно идти на попятную, и не хочу расстраивать теперь еще одну лучшую подругу. Ни один мужчина не достоин, потерять звание крестной мамы.
Белый джип Славки тормозит на стоянке во дворе особняка, водитель выходит, открыв заднюю дверь, подает мне руку для помощи. Мы договорились, что друзья меня привезут, а потом уедут, сейчас же не хочу остаться одна, мне нужна поддержка и крепкая опора, так как замечаю мужчин у центрального входа. Новая волна восхищения роскоши, масштабом богатства и уютом атмосферы вокруг будут всегда возбуждать самые искренние чувства радости за семью Хисиных.
Парни слышат шум и оборачиваются. Замечаю Кирилла, а рядом с ним Мансура, он медленно поворачивает свою голову в мою сторону, и в его глазах не узнавание. Подносит сигарету ко рту, зажатую между указательным и средним пальцем, делает глубокую затяжку, выпуская плотный поток дыма через нос. Удивляюсь. Когда он успел закурить? Это же вредно! Только эти мысли вертятся в голове, вместо плана побега в дом.
Левин немного наклоняет голову, и смотрит на меня прищуренными глазами. Обжигает своим взглядом, но интереса к моей персоне не выражает, безразличие читается в глазах, даже, скорее всего он смотрит сквозь меня. Становиться еще больше не по себе. Я до сих пор не понимаю, чего ждать, а уставший и измученный вид его лица заставляет заколотиться сердце так, что пульс чувствуется в ушах и горле от чего начинает опять подташнивать.
— Ни хрена себе. Какого чёрта он здесь делает так рано? Машка обещала его приезд к самому отбытию в церковь. Слышу возмущение подруги из открытого окна автомобиля. Но не могу двинуться дальше, словно принцесса, ожидающая своего принца, который подойдет и пригласит составить ему компанию. Продолжаю наблюдать за компанией мужчин одетых нарядно не по погоде. Мансур резко выделяется из всех. Его серый костюм прекрасно на нем сидит. Всегда наслаждалась видом парней в идеальных костюмах, но сейчас Нефтяник превзошел все пределы восхищения.
Не слышу, что ему говорит друг, но он резко возвращает взгляд на меня, и теперь глаза его от шока распахиваются так широко, что я вижу в них всю боль, страдания и муки последних месяцев жизни. Сглатываем ком одновременно, а он начинает манипуляции с галстуком зеленого цвета и пуговицами белоснежной рубашки, расстёгивая, словно от удушья.
Мансур делает шаг вперёд, я шаг назад, как в каком-то неуклюжем танце. Он слегка улыбается, и от этой улыбки мой желудок пикирует вниз. Думаю, что пить все эти коктейли-храбрости намешанные Мишей была плохой идеей. В первую очередь должна была съесть что-нибудь существенное, прежде чем вливать в себя успокоительное, так как в данный момент чувствую, как эти самые напитки просятся на волю. Меня тошнит прямо на клумбу, где благородно красуются кусты коралловых роз, и мне ужасно стыдно за это.
