— Я улетаю через неделю, так нам будет спокойней. Все забудется и вспомниться потом кошмарным сном. — Почти глотаю слезы.
— Даже не мечтай избавиться от меня. Найду и не отпущу.
— Будешь удерживать силой? И с каких пор тебе стали нравиться рыжие. Со школы утверждал, как ненавидишь лисиц.
— С тех пор и люблю, просто отказывался в это верить. Уверен, нас свела судьба.
— Умоляю, отпусти. Я не смогу сделать тебя счастливым. Не достаточно двоих в семье, в доме должны быть дети. Если ты эгоист, то я нет, и ни когда такой не была. Мне важно видеть людей вокруг меня радующихся жизни.
— Нет. У нас будут дети. Надо просто верить. Кто знает, может тот мудак ошибся или специально тебе это сказал по просьбе Ольги. Не удивляйся, я знаю все, и он уже наказан. Готов был задушить своими руками за смерть нашего малыша и твои страдания. Больше этот пид***с, прости за мой неуважительный, но по другому не заслуживает, медицинской практикой заниматься не будет, и сам не захочет жить в таких мучениях. А Ольга уже отправилась в рабыни к Шейху, и что ее там ждет, не пожелал бы ни кому. Не думай, у меня с извергами и преступниками, ни каких отношений, и насильно не заставлял ее. Она по собственному желанию отправилась в Эмираты, уверенная, что поймала хорошую добычу, и раскрутит на бабло осла.
— Я очень рада, что ты, наконец, все выяснил, и теперь моя душа спокойна. Я обращалась еще к одному врачу, который подтвердил диагноз. Прости, но мы не можем быть вместе.
— Буду всю жизнь у тебя вымаливать прощение, и в один из дней ты сдашься.
Только было собралась открыть дверь, Левин дергает меня на себя и впивается в губы поцелуем. Властный, агрессивный и дразнящий, медленно сбавляющий темп до «я по тебе безнадежно скучал». С этими настойчивыми прикосновениями, проникновениями исчезли все границы и убеждения. Стала уязвимой и беспомощной, какой не могу быть. Вы когда-нибудь прыгали с парашютом. Момент перед прыжком трясет поджилки, страх нагоняет адреналина в кровь, заставляя сердце подпрыгнуть к горлу, а потом полет и кайф от нескончаемых эмоций, которые освобождают от всех страхов и границ. Оторваться от него просто не возможно. Наш танец любви мне кажется длиться вечность, пока со стоном отталкиваю от себя.
— Прощай. — Все что могу сказать, выхожу из машины, а душа и сердце остались с ним. Замираю, услышав его уверенные два слова.
— До встречи. — Хлопает дверь следом.
Садиться на водительское сидение, и, больше не говоря ни слова, заводит мотор. Трогается с места с буксом, и спешно выезжает за территорию особняка. Виктор ни чего не понимая, смотрит на меня, только пожав плечами отвечаю молчанием.
Нам обоим нужно время, чтобы прийти в себя. Опьяняющее состояние наших ласк постепенно отступает. Неимоверно хочется пить. Легкая прострация не дает сориентироваться. Брат Мансура помогает мне войти в дом, где постепенно прихожу в себя. В беседке с подругами напиваемся, ну, только мы с Мишей. Маше пить нельзя, а потом меня опять тошнит, все дружно обещают отправить к врачу. Жалуюсь на несправедливость жизни, и на мужиков козлов, а особенно одного, который забрал у меня все, а своими поступками делает еще больнее.
Самое важное место на земле — его объятия, в них комфортно, уютно тепло. Меня передергивает от озноба, а на улице плюс тридцать. Хочу обратно к нему.
Стоило только вернуться Левину в поместье с букетом нежных белых роз, как я тут же засобиралась домой. К домику у озера меня отвозит водитель Павла Кирилловича, отца Кирилла и дедушка моей крестницы, предупредив Мансура не преследовать. Всю ночь провожу в рыданиях. Следующая неделя пролетает в сборах вещей.
За два дня перед отъездом Мишель просит с ней сходить в тот самый салон магии, витрину которого пыталась уговорить, мне принести удачу в личной жизни, и не заставила она долго ждать в тот роковой день.
Припарковав Романа на парковке, на том же светофоре перешли дорогу, подошли к стекленному панорамному окну. Внутри все та же экспозиция, и мне стало не по себе от мыслей. Пытаюсь не думать ни о чем, зная, чем это грозит закончиться. Не понимаю, когда она увлеклась этим, меня отговаривала от шарлатанов, и на тебе, обращается с просьбой за компанию сходить.
Дергаюсь, прижимая плечи к шее, слыша за спиной визг тормозов машины, машинально поворачиваюсь и боюсь момента брызг воды из лужи, не подумав, что дождя не было уже месяц. Не верю глазам. Моргаю часто. Мансур стоит, скрестив руки на груди не в знак защиты, а намерен победить войну, облокотившись о капот машины.
— Девушка, разрешите познакомиться. Давно мечтаю утонуть в ваших синих омутах, погибнуть от ваших вкуснейших губ. Рябина, я помню в школьном туалете, как влюбился в твою улыбку. — Улыбаясь, манит пальцем.
