Выше было декларировано невмешательство в сферу деятельности детективов истории, и всё же сделанные изыскания заставляют предпринять вторжение. Первые городища словен на территориях будущих Новгородских земель появились не ранее VIII в. – в том смысле, что словены захватили финно-угорские поселения, до этих времён слове ны в тех местах не прослеживаются. С этого же времени раскопками Новгорода, Пскова, Ладоги, Русы и др. установлена если не тождественность, то тесная связь с поморскими и полабскими славянами. На этом основании, а также опираясь на последние антропологические, краниологические и лингвистические исследования, многие исследователи настаивают на переселении словен с южных берегов Балтики в VIII в. Гостомысл – ключевая фигура в истории о призвании варягов известен из Ксантенского и Фульдского аналов как король балтийских славян, погибший в 844г. Указанные аналы написаны современниками и известны по спискам, датированным XI в., в то время как первые упоминания о словенском Гостомысле в русских ле тописях появились столетиями позже. Два независимых не заинтересованных во внутриполитических раскладах Руси, написанных современниками событий не имеющими возможности прочесть ПВЛ, исторических документа не позволяют всерьёз воспринимать сообщения русских летописей, зачастую противоречащих самим себе, другим русским же и иностранным письменным источникам. Имя предка Гостомысла Вандала также говорит о принадлежности к прибалтийским славянам, имевшим в том числе название венды, что, вместе с перечисленными выше свидетельствами прибытия словен с южного берега Балтики, может объяснить попадание этого имени в летопись из устной традиции, сохранившей сведения, имевшие место до эмиграции. Любая устная традиция, а в стародавние времена особенно, смешивала реальные имена и события с красивостями из легенд, что даёт основание предположить сопровождение Гостомысла рарогом, почитаемым полабскими славянами и уже забытым на Руси, позже в сказаниях трансформированным в Рюрика, а более вероятно трансформация эта произошла под пером летописца-христианина, начальством которого изучение языческих древностей не приветствовалось, мало того, для них (летописца и его начальства) это было осмысленным исправлением ошибки-неизвестное «рарог» на известное, вполне возможно, Рёрик или на кого-то другого, согласно предпочтениям, сложившейся в то время политической конъюнктуры. Таким образом, Гостомысл не мог кого-либо призывать для наведения порядка в будущих Новгородских землях в 862г. потому, что был королём в более приличном месте где и погиб в 844г. Миф о призывающем автоматически определяет в категорию мифов призываемых. Рюрик – миф пока не будет доказано обратное. Попытки развеять этот миф используя, например наличие в истории датского конунга Рёрика на том основании, что об этом славном, может быть, герое в период с 863 по 870 годы нет никаких сообщений в источниках и к этим же временам, с точностью до ста лет, относят археологический слой в Ладоге, схожий, наверное, с археологическим слоем в городе Рибе, нисколько не научны. Во-первых, история не знает героев, совершавших каждый год поступки достойные занесения в аналы, не говоря уже о том, что отсутствие информации о присутствии объекта в одном месте не даёт основание даже предполагать нахождение его в другом. Во-вторых, соответствие (схожесть) археологического слоя поселения Ермака в Сибири, одновременному даже с точностью до года археологическому слою Москвы не может являться доказательством присутствия в Сибири Ивана Грозного с целью наведения там порядка. Приходится в очередной раз констатировать – ангажированность в силу национальных, религиозных или политических позывов, а зачастую банальной нужды делает исследователей близорукими. Каких умственных напряжений стоило распознать в Рёрике (бедный Йорик?) якобы папу первого рюриковича, но чего не сделаешь в угоду кому-то или чему-то, тем более, если это совпадает с собственными, меркантильными интересами. Пройти до будущих Новгородских земель даже успешному, как пишут, датскому конунгу Рёрику сотоварищи по земле или морю, контролируемому в те времена союзом полабских славян-лютичей, которых его (Рёрика) народ называл лютыми, было безнадёжным предприятием не стоившим свеч, даже если призом было доходное место на болотах в Приильменье. Удивляет уверенность господ интеллектуалов в том, что интересующиеся не обратят внимания на народ через земли которого пришлось бы пробиваться конунгу датскому, но правившему, кстати, в чужих для него фризских землях. Проживали на тех землях уже упоминаемые полабские славяне или венды, в число которых входили ободриты, руяне, вагры, смоляне, древаны и др. На первый взгляд ничего интересного, разве что принадлежность Гостомысла к полабским славянам настораживает и заставляет чуть задержаться на перечисленных племенах. Ободриты или бодричи очень вероятно сородичи драговитов или дреговичей, так как обоДРИТы-ДРагоВИТы или боДРИЧИ-ДРеговИЧИ. Это можно было бы назвать натяжкой, если не аналогичные родственные связи у других соседних племён – смоляне с кривичскими смолянами, древане с древлянами, иными словами, это переселившиеся из земель будущей Руси части племён славяно-росов, вслед за ними мигрировали представители росов – частично поляне и сорбы (сербы), давшие в содружестве с антами начало хорватам. Ещё более привлекательно, что бодричи также назывались ререгами и город у них был Рерик. Руяне или рузы (ruzzi лат.) обитали на острове Руян или Рюген (Ruzzia лат.), западные соседи называли их ругами, и они же княгиню Ольгу (Киевская Русь) величали королевой ругов. Частичное звуковое несовпадение слов рузы (русы) – руги, Руян – Рюген возникло из-за изоглоссы кентум – сатем. Не особо углубляясь можно найти этнотопонимы на острове Руяне, например Кореница и Гарц с той же этимологией, рассмотренной ранее в ряду, включающем Керч в Крыму – КеРЧ-КоРениЦа-ГаРЦ. Вагры у Тацита, Саксона и других названы как вари, варини, вагири или варги, их главный город Старигард назван по имени бога Стрибога, идол которого имел своё место в Киеве, где появился, по всей видимости, после объединения с Новгородом в единое государство. Отрицающим тождественность имён племени варгов и варягов ПВЛ можно предложить дополнительно: вари + рузы = варузы, варязи, этимология этого названия, рассмотренная ранее, не противоречит этим заключениям и стерпит включение в цепочку связей вагров между варой и варягами. Общее название прибалтийских племён венды осталось от ранее живущих на этих землях ранних славян-венетов, мигрировавших с Поднепровья, часть из них осталась на месте зарождения под именем вятичи. Итак, имеем из археологии факт переселения полабских славян на земли словен, имена племен переселившихся – ререги, варги и рузы, два последних высокой вероятностью соответствуют варягам или варязям, названия главных городов – у одних Рерик с понятной этимологией, у других Старигард в честь Стрибога, а также, ранее в этом опусе обоснованное, нескандинавское происхождение имён и наверняка самих героев против одного Рёрика, скандинавами, кстати, не правившего, и имя которого очень вероятно произошло от того же рарога, аналогично происхождению его титула конунг от князя, что было рассмотрено ранее. Непонятны мотивы учёных мужей (речь о мужах, а не о «нуждающихся») до сих пор морщащих лоб от норманской «проблемы», если ещё в XVI в. известный им писатель и историк Герберштейн высказал, что Варяжское море – от Вагрии, Варгии и вандалов, имеющих общий (во времена «призвания») с русскими язык, веру и обычаи, и именно их должны были призвать словены, а не каких-то чужеземцев. Некоторых вводят в замешательство широко представленные исследования Y-хромосомы ДНК у якобы потомков Рюрика (красиво звучит!), определившие их носителями («в основном») гаплогруппы (ветви) N1C1, в то время как присутствие в некоторых случаях гаплогруппы R1a1 объясняется побочным, не основным влиянием. Дальше можно было и не продолжать – зная кто затеял эти «исследования», вывод следовал автоматически: Рюрик – скандинав? Это притом, что основными носителями гаплогруппы N в местах разворачивавшихся эпохальных событий были финно-угорские народы (нескандинавы). Но к сожалению для затеявших этот проект, как было отмечено в начале этих изысканий, ДНК-генеалогия не позволяет выдавать желаемое за действительное без дополнительной, желательно научной аргументации. То, что помянутые «исследования» попросту шарлатанство, убедительно показал А.А.Клёсов, но реакции не последовало. Если «исследователям» непонятны научные, может быть сложные для них, выкладки, то не прибегая к глубокому вторжению в генетику используя доступные знания, на основании которых, в том числе, строятся изыскания в этой работе, можно понять, что при наличии в среде славяно-росов своих скифо-сарматских носителей гаплогруппы N, вероятность нескандинавского происхождения Рюрика много выше любого другого. Или ещё проще – признание мифического Рюрика носителем R1a1 или N1C1 не является самостоятельным, независимым и однозначным доказательством принадлежности к любому из претендующих этносов, так как все они к тому времени имели в своих составах обладателей данных гаплогрупп (ветвей). Может статься, что пора переводить Рюрика из категории мифов в число фигур легендарных с перспективой перемещения в ретрореальность? Но проделанные здесь изыскания только обосновывают вероятность (не низкую) появления варязей и Рюрика в землях словен и никоим образом не могут служить основанием для предположения о значимом участии призванных в основании Киевской Руси как государства. Те, кому история с призванием нравится как легенда, чего в ПВЛ хватает, могут полагать за сообщениями летописи существование реальных героев, их похождения и заслуги перед отечеством, и каждый волен рисовать это в своём воображении исходя из своих предпочтений, но при вынесении зарисовок на суд общественности необходимо представлять их (зарисовки) в сослагательном наклонении, не противоречащими объективным историческим данным и элементарной логике. Число возможных сюжетов зарисовок – вариантов развития событий, не вступающих в указанные противоречия, невелико и вероятность их обратно пропорциональна количеству допущений, то есть, чем меньше «если», тем больше возможность того, что события происходили так, а не иначе. Для примера одна из возможных версий. Князь полабских славян Гостомысл, призванный по обычаю на правление, благополучно, может быть, исполнял свои обязанности в Прибалтике до своей погибели в 844г., что засвидетельствовано западноевропейскими источниками. Во время его правления некоторая часть подданных ему полабских славян начала (или продолжала) переселяться в Приильменье на земли обитавших там словен. Число переселенцев было немалым, что видно из археологии и из того, что память о событиях в Прибалтике, о том же Гостомысле, и прибывшие из тех же мест божества (Стрибог) стали достоянием словен. Этому мирному переселению предшествовало немирное знакомство с варязями, выходцами из тех же полабских славян. Варязи «из-за моря» могли получить своё название до знакомства со словенами, этимология от слова «вары», предложенная ранее, вполне соответствует и племенам полабских славян. Не вызывает сомнений посильный вклад в грабительские нападения на словен скандинавов, отличавшихся вначале для пострадавших только языком. Это различие в языках (переход от яз в сатене, к яг в кентуме) отразилось в названии варяги. Здесь надо понимать, что варязи, варяги и словенские ушкуйники были купцами-воинами, то есть, при выгодной торговле ей всё и ограничивалось, в случае невыгодного отъёма денег или их эквивалентов мирным способом, затраты предприятия приходилось компенсировать грабежом. Чаще происходила торговля при превосходящих силах «гостей», из-за чего высокие прибыли им были обеспечены. Силы которыми проводились такого рода торговые операции, что видно например из «Саги об Эгиле», составляли не более ста человек, как правило ещё меньше, и более одного селения они впечатлить не могли, случаи угроз городищам словен неизвестны. Более вероятно, что силовой торговле, переходящей в грабёж, подвергались селения племён чуди и веси, так как располагались они на периферии относительно сёл и городищ словен, напасть на которые сил недоставало. Из этого можно сделать вывод, что варязи и варяги приносили вред тем, что забирали у племён чуди и веси то, что должны были изымать себе местные правители из словен и может быть кривичей в виде дани, а также местные купцы путём «честной» торговли. Со временем, когда полабские славяне прижились в Приильменье, варязи (полабские) влились в местную правящую верхушку и пресекли непозволительную деятельность варягов. Варяги-скандинавы ещё долго были активными деятелями на землях Новгорода и позже Киевской Руси, продолжая заниматься торговлей уже без силовой составляющей. В основном же они определились на воинскую службу к князьям, при этом оставались иностранцами и во власть не входили, что непременно должно было произойти, будь они призванными для наведения порядка, да ещё и сородичами князей. Чтобы удостовериться в этом достаточно внимательно ознакомиться со сводом законов в Русской Правде, которыми регулировалась жизнедеятельность на Руси. Этот документ отражает реалии тех времён и позволяет избежать субъективных толкований, основанных на неясных, противоречивых сообщениях ПВЛ о роли и месте варягов-скандинавов. В Русской Правде русин, варяг и словенин – разные субъекты права, причём варяг – не княжий человек. В некоторых случаях предусматривалась княжеская защита (поблажка) для княжеских людей (гридинов, ябетников и мечников), а также для русинов и купцов, варяги в число счастливчиков не входили. Из Русской Правды однозначно следует, что русин (рус) – житель Киева и окрестных земель, издревле определяемых как Русь, то есть он ничего общего с варягом не имеел, под именем словенин значился житель Новгорода и окрестных (новгородских) земель, и он так же не русин.
