Историческая фигура Олега более осязаемая, нежели мифического Рюрика, но и более противоречивая. Более осязаемая потому, что это уже деятельный исторический персонаж, деяния которого можно попытаться согласовать с достоверными историческими событиями. Более противоречивая от того, что обстоятельства его жизни, и деяния известны только по русским летописям, сообщения которых противоречат друг другу в освещении самых значимых для истории Руси того времени событий. Если одни летописи, на основании сообщений которых построена общепринятая версия истории, повествуют о князе Олеге основавшем Новгород, захватившим Киев убив правивших там Аскольда и Дира и будучи уже великим князем взявшем Царьград, то другие (Новгородская первая летопись) сообщают о воеводе князя Игоря Олеге, сопровождавшем своего князя, который (Игорь) убил Аскольда и Дира, стал княжить в Киеве и организовал два похода на Царьград, поручив командование одним из них своему подчинённому (воеводе Олегу). Сообщения «официальных» летописей противоречат сами себе, как относительно статуса Олега – когда при захвате Киева он обосновывает притязание на власть княжеским достоинством Игоря, но не своим, так и при описании обстоятельств его правления, например в случае описанных выше даннических отношений с подвластными племенами. Но самое главное, сообщения этих летописей не подтверждаются сторонними источниками, в том числе византийскими. Археологически не подтверждается сообщение об основании Олегом Новгорода, так как по заключениям археологов, произошло это на сто лет позже указанной в летописях даты; и если критики указывают на недостаточную глубину раскопок, можно лишь предложить им покопать самим, а сейчас что есть, то есть. Даже имя Олега не зафиксировано в сторонних источниках, в то время как Дир присутствует в сообщениях арабских авторов (Аль Масуди). В литературе известность Олега за пределами Руси обосновывают упоминанием его в договоре с Византией от 911г., на что необходимо заметить, что договор этот сохранился только в более позднем списке с русского экземпляра и, не подвергая сомнению выводы специалистов о правдоподобности формы и стиля этого документа, стоит согласиться с тем, что при замене титула Олега с «великий князь» на «воевода великого князя» или имени Олег на Игорь, менее правдоподобными форма и стиль документа не станут. Сообщения Новгородской первой летописи событийно подтверждаются византийскими и арабскими письменными источниками, соответственно уровень доверия этим сообщениям должен быть выше. Ещё более снижает доверие к сообщениям об Олеге в ПВЛ (составленной в XIII в.) митрополит Илларион, который в своём «Слове о законе и благодати», написанном в начале XI века, приводит перечень русских князей где нет Олега и первым русским князем значится Игорь. Учитывая более приближенное к событиям время написания (через 200, а не почти 400 лет) и авторитет автора – несомненно митрополит более независим, нежели монах (может быть, Нестор) – уважающие себя исследователи должны признать приоритет версии Новгородской первой летописи.
Как ни странно, выясняется, что, в отличие от жизнеописания Олега, сведения о Дире и Аскольде более достоверны, так как имя Дира зафиксировано в арабском авторитетном источнике (Аль Масуди), а их совместный успешный поход на Царьград подтверждён византийскими источниками, эти же источники сообщают о начале крещения Руси с этого времени. Отметив, что поход этот предпринят до призвания варягов и добавив, сделанное ранее, заключение о соответствии их имён скифо-сарматским, признаем вклад Дира и Аскольда в историю Руси недооценённым.
Игорь.Князь – флотоводец
