– Тогда прости, – испуганно произнёс воин со шрамом и отошёл. Другой также отошёл, хотел закинуть руку за спину и вытащить меч. Но лишь судорожно дёрнул ею. Засомневался.
– Прощу. А за причинённое моей девушке оскорбление и вмешательство в наши личные сексуальные игрища, должны будете понести наказание. И только попробуй ещё раз к мечу потянуться, я здеся всю природу вашими кишками разукрашу. Поняли?! Кривомордые!
9
Гроннэ и Шаарис ехали в телеге на горке камней. Дорога была гладкая, и парочку не трясло. Телегу везли шестеро. Кривомордые были недовольны, но перечить “не герою” с шеехватами не стали. Они проезжали ряды домиков, и иногда из окон показывались лица. Редко встречающиеся работяги в одном нижнем белье облагораживали снаружи свои обиталища. Шаарис была прикрыта капюшоном, но всё равно на неё глазел каждый, кто не был занят работой. Гладкие синие листья деревьев поблёскивали белыми звёздочками на пекучем Солнце.
Чтобы попасть к воротам города нужно было объехать его немного по спирали вверх. Таким образом город был защищён от прямого нападения. Прошибить тараном ворота было непросто, при этом ввозить вгору товары и ресурсы приходилось с существенно большим усердием, зато катить вниз было куда проще. Но защищённость для владык значительно важнее всего остального.
– Так что, я теперь твоя девушка? – полюбопытствовала Шаарис, искорчив от непривычки слегка придурковатую улыбку.
– Да. Пусть на время будет так, – отстранённо согласился Гроннэ. – Но скоро мы расстанемся, “любимая”, – улыбнулся он. На Шаарис это слово произвело впечатление.
– Ты не шути так со мной. Если я полюблю – это обязательно будет взаимно.
– За день никто не влюбляется.
– Я очень долго была одинока, Гроннэ. Один взгляд мужчины может свести меня с ума. Но ты очень стараешься, чтобы не сделать этого. И, скажу, у тебя хорошо получается.
– А чем это я тебе не угодил?
– Мне нравятся герои. Они не грубые, а гордые воины, которым знакома честь и нежное обращение с девушками.
Гроннэ сплюнул в сторону и попал на воина, катящего телегу. Воин косо посмотрел на него.
– Терпеть не могу героев, – сказал Гроннэ. – Но уважаю их. А они меня терпеть не могут, и не уважают.
– Так ты лично знаешь настоящих героев?
– Пф, конечно знаю. По-твоему я кто, простой наёмник? Я тоже когда-то был героем. Несмотря на происхождение, у меня даже был меч, щит, доспехи, имя и знак. Но в придачу к кучке железяк были ещё геройские кодексы, правила и законы. Встали в горле они у меня, те законы, когда я столкнулся с реальностью. Ведь пока не попробуешь сам, рисуешь в голове всякое, сопоставляя один опыт с другим. Думается, счас возьму меч и сокрушу им зло, заблокирую щитом его магию, и запечатаю его в кодексе навсегда. Меня зауважают, дадут домик у океана, а прекрасные девы сами будут прыгать на меня с балконов своих дорогих особняков, чтобы я их поймал. Но реальность построена иначе. Всё наоборот. Вовсе не то, чем кажется на первый взгляд. Героев почти никто искренне не уважает. Нужно отречься от себя, стать эдаким саможертвующим стражем, и никакой гордости. Никакой гордости за себя. Только за короля и народ гордость, за владыку гордость, за закон, кодекс и правила. Поэтому я героев и уважаю. Они способны выдерживать это, терпеть унижение и плевки в спину от головорезов, что выходят из тюрем, в которые герои их сажают. Потом и кровью добиваются справедливости, которой не существует. Но кровью лишь своей. Нынешние герои при возможности не убивают, только казнят на площадях. За умышленное убийство лишают знака, и в большинстве случаев – головы. А вот знаки, нанесённые волшебным клеймом, уже не смыть просто так. Они остаются и будут напоминать о кодексе. Нарушение же кодекса ведёт к разным последствиям, включая долгую мучительную смерть.
– Значит, ты мечтаешь о домике у океана и ложе с девами. Ясно теперь какой ты.
– И это всё что ты услышала? Хорошо. Ладно. Со мной всё ясно. Получается, эта информация для тебя не новость, раз уж так долго торчишь ты в мире лжи и предательства. Мне захотелось помочь тебе…
– Да неужели, – перебила Шаарис. – И с чего бы это тебе помогать мне – убийце, что совершает страшные кровавые ритуалы, ест хрустящего селючка и запивает свежевыжатой кровушкой младенца с голубыми глазками?
