– Эй, – ласково притёрся к ней Гроннэ, целуя в шею и обнимая. – Ну прости, я был резковат. Давно у меня никого не было. Тем более, такой как ты?
– И какой же?
– Завтра, любимая, расскажу завтра.
Гроннэ прижал Гелану, она была счастлива и не могла остановить улыбку, мысли её плыли в хаосе из мимолётных образов. Игрушечных, искусственных, художественных, и совершенно лишённых каких-либо намёков на скуку. Все, казалось, обрело интригу, страсть, искреннее желание действовать. И синева в тёмной комнате, и уличные звуки ночных пьяниц, и его дыхание прямо в затылок, и впервые появилось чувство, что завтрашний день будет иметь смысл.
Он погрузился лицом в её мягкие волосы, взял в ладони грудь. Задумался об океане, и что же это такое может быть за его пределами. Ведь никто никогда не возвращался после множественных попыток уплыть из этой огромной тюрьмы. И Гроннэ не верил, что Гелана столь чужая на этой земле, но как всегда надеялся на невероятное. Здесь истину он так и не нашёл, хоть и искал тщательно.
“Тогда, может, там? Может, она за океаном? Если Гелана владеет нашим языком, значит, за океаном тоже ходит наш язык”, – эти мысли не давали спать, хотелось просто сорваться прямо сейчас с Геланой подальше отсюда, туда, где можно будет заснуть с уверенностью, что проснёшься, и даже будет возможность просыпаться без оружия под подушкой. Где есть справедливый суд, а не толпа разъярённых холопов, готовая снести башку ради чужих идеалов. Где из подворотни на тебя не косятся голодные глаза, где не насилуют красивых дев, обращая с годами их в шлюх и пропойц, где будет желание работать от чистого сердца, не от нужды. И будет надежда на семью, на тёплый домашний очаг, на яркий блеск в её счастливых глазах. Где будет надежда обрести самое важное чувство на свете. Любовь.
6
Гроннэ проснулся, Геланы рядом не было. Послышались шаги за дверью. Он сделал ловкий кувырок, схватив верёвку и кинжал. Подскочил к окну, присел, приготовился нырнуть вниз.
Дверь открылась, вошла Гелана с кружкой, из которой исходил пар. Она захлопнула ногой дверь, улыбалась его удивлённому лицу. Подошла, он встал, её губы медленно поцеловали его губы, руки передали кружку.
– Кофе, – сказала Гелана, погладила его расцарапанное лицо и несколько раз провела губами по розоватым полоскам.
– Спасибо. А как насчёт хвостов? Меня же нет в городе.
– Я аккуратно. Сейчас на улицах такая мешанина. Им всем не до меня. А вот до меня ли тебе? – она закусила нижнюю губу и схватила Гроннэ за член. – Вчера всё было правдой, или сном?
– Было много крови, – молвил он и глотнул кофе. – А ты кружку навсегда одолжила?
– Ага.
– Ай-ай-ай, нехорошо кружки воровать.
– Я плохая девочка.
– И теперь плохая девочка собирается отдрочить мне с утреца? – намекнул он, чувствуя возбуждение от касаний её шаловливой ручки.
Гелана прекратила, развернулась, пошла к кровати и села.
– Так какая я? Ты вчера обещал рассказать.
– То было вчера, а затем случился сон и перерождение. Но я хорошо помню, что ты загадочная. Самая загадочная девушка, какую я встречал.
– Интересно. Что же во мне эдакого неясного? Никогда девственниц не встречал? Ты ж, надеюсь, вчера не в ёжика целился, а взял повыше? Правда? Иначе дела мои плохи.
Гроннэ засмеялся, образовал на лице хитрый взгляд, сделал хороший глоток кофе и передал ей кружку.
– Ты сказала, мол, приплыла из-за океана. Но всем же прекрасно известно, что там ничего нет, кроме солёной воды.
– Ха, а вот и вздор. Чепуха, ерунда, бред и чистейшая трахомудрия. Просто слов других не подобрать. Сам подумай, ведь будь эта территория, состоящая из горстки городов, гор и лесов – вся существующая суша, а вокруг бесконечный океан, то какого размера по-твоему должна быть рыба, если никакого дна нет?
– Не понял счас. Дна нет, а такого быть не может, значит, океан не бесконечный… Да? Ведь суша должна на чём-то держаться, иначе её бы размыло водой… Логично. Пускай так. Тогда откуда ты прибыла? Как доплыла? На чём? Зачем? Что там такого…
– Постой, – остановила поток вопросов. – Успокойся, ты слишком возбуждён для этого разговора. Я пыталась говорить здесь на эту тему, но меня посчитали сумасшедшей и забросали такой белибердой, что мне кажется им ничем уже не помочь. На их глазах просто повязки из дерьма. И совершая попытки открыть их, посмотреть трезво, дерьмо начинает просачиваться в головы и врастает в мозг. Им не хватает понимания сперва снять сами повязки. А это уже неизлечимо.
– Значит, это я неспокоен?
– И я не совсем в порядке. Ведь надеялась на волшебный мир, красочный, наполненный магией, невероятными существами и героями. А попала “сюда”.
– Но здесь есть я.
– Прости, – прошептала она, склонив голову.
