Они обошли таверну и оказались дома у Штэллы. Дирхари набросился на неё, как остервеневшая тёща на зятя, что в пьяном угаре притащил домой шлюху. Бесстыдно, нагло, грубо и очень активно. Она не сопротивлялась, а лупила его ладонью по щекам изо всех сил, и хохотала как чокнутая, и тряслась как припадочная, когда Дирхари старательно вершил обещанное. Ему это очень понравилось, особенно, когда Штэлла сама приняла инициативу, от возбуждения прокусила ему губу, высасывала вытекающую кровь, и почти выровняла его кривой нос мощным ударом кулака. Что-то проникло в каменное сердце Дирхари, кольнуло и прекратилось. Он захотел повторить это, ибо с Нифеей такого не случалась, а его измены обычно оборачивались разочарованиями. Но Штэлла получила желаемое, уснула на животе, слегка посапывая, и иногда она содрогалась, распуская перегар по просторному дому. Кругом царили ароматы ванили, выжимки из ягод и пряные масла. Дирхари решил не будить её, а принялся разрабатывать план на завтра, заострив внимание на рапире, что красовалась в специальной рамке на стене у кровати.
“Фамильная. А я хочу свой личный меч. Ведь элегантное оружие и ароматная круглая попка – это лучшее, что есть в этом мире”, – подумал он, и сам не заметил того, как уснул.
2
Штэлла раскрыла глаза, рука под животом затекла и онемела. Она вытащила бесчувственную конечность второй рукой, из окна доносился яркий утренний свет, из кухни запах жареного. Попытки присесть на кровати обернулись сильными болями в заду, и она продолжала лежать на животе. “Что же это случилось такое вчера, что жопа так болит?” – спросила она у себя, пытаясь вспомнить.
– Привет, дорогуша, – послышалось позади Штэллы. Она нелепо развернулась на кровати и всё вспомнила. – Я приготовил завтрак, – сказал Дирхари, держа в руках большую сковородку.
– Что я вчера пила?
– Самый дорогой напиток с “Храбрости Файенрута”.
– У меня рука затекла. Ты меня покормишь?
Дирхари заботливо кормил её до корочки хрустящим блюдом, и ей оно пришлось по вкусу. Она даже не поинтересовалась составом и рецептом, просто наслаждалась. В два рыла они оприходовали три бедра, выпили немного розового вина и нежно целовались всё оставшееся утро.
– Так ты, значит, герой? – спросила Штэлла, одаряя его ласковым взглядом и нежно поглаживая по волосатой груди.
– Ещё какой. Смотри, обещание вчера исполнил, накормил тебя завтраком, вот пойду сейчас по делам, и вернусь с подарком. Чем тебе не герой?
– А куда ты пойдёшь?
– Есть одно дело. У тебя же нет на сегодня никаких планов?
– Нет. У меня сейчас время отпуска. Я работаю в Королевстве, и этого с лихвой хватает на несколько спокойных выходных. Беззаботное время, оно самое сладкое, – соврала Штэлла, нежно закрыла глаза, приластилась к нему, промурлыкала что-то совсем уж приторно милое, и вздохнула.
– А ты хотела бы уйти навсегда из этой дыры? – неожиданно для себя спросил Дирхари.
– Куда? – Её почти чёрные глаза загорелись искорками одинокой свечи, когда она повернула к нему лицо.
– Подальше отсюда. В Тираланий. Там куда меньше бедняков, и куда больше честных, наивных… то есть, гуманных и ответственных горожаней. Будем останавливаться на ночлег в деревеньках, зато когда доберёмся, сможем знатно отдохнуть.
– Ого, я наслышана, что туда дней десять ходу.
– Гораздо больше, дорогуша. А ты была когда-нибудь хоть где-то, окромя Файенрута и Королевства?
– Не была. С самого моего сознательного возраста я приглядывала за больной бабушкой, потом за папой, потом за мамой, а когда всех захоронила, осталась сама.
– А мужики что-ж не помогли развеять одиночество?
– Где ты видел мужиков? Они только говорить и могут, а женятся потом на чёрствых расчётливых клушах с косорылыми мордами. Красивых обходят, боятся не потянуть. И ещё думают, мол если красивая, то однозначно тупая, как размалёванное полено. В постель тащат и пользуют – бесстрастно, как бревно с дыркой. Вот ты, например. Сказал, что увезёшь, а увезёшь ли? Прости, но я не верю. Рада, что хоть не обобрал. Бывало и такое.
– По тебе не скажешь, что ты боишься воров. Вчера так активно налегла на выпивку, и сразу притащила меня к себе, что я подумал это ты меня хочешь обобрать в переулке. Или дома устроить мне засаду с несколькими извращенцами, у коих члены наголо и слюни изо рта торчат, как кровь на волчьих зубах.
– А с тобой подобное случалось?
– Такого нет, но бывали страшные вещи. Недавно вот чуть океанского ежа в зад не затолкали. Была бы мучительная смерть, – с восхищением сказал Дирхари и посмотрел в открытое окно.
– А мне вот уже всё равно, – гласом безысходности молвила Штэлла. – Ничего не боюсь. Всё бессмысленно. И так и так закончится плачевно. Умру, и никто не заметит. Просто кинут в яму и камнем придавят, чтоб не встала. Кто-то плюнет, кто-то пустит слезу. Но быстро забудут, что вообще была такая девушка Штэлла. Одинокая любительница снять мужика на ночь. Красивая, но дура. Наивная, как ты выразился. Коей можно играть и помыкать. Но я тоже своё получаю. Так что если ты не вернёшься, всё нормально. Я уже привыкла, что никто никогда не возвращается.
