– Да ладно тебе Дирхари, я же не о негативе. Просто спросил как дела. Ты ведь не каждый день здесь дев цепляешь.
– Не каждый. А дела хорошо, это я так, давно сексом не занимался. Нифея не даёт, всё плачется по Героласу. А на фоне потери брата её ноги сомкнуты словно две сросшиеся коряги. Не бери этот негатив к себе на счёт. А теперь плесни, пожалуйста, две кружки самого дорогого пойла, что у тебя есть, дружище. Ты мой единственный лучший друг, ведь ты и так это знаешь, и я доверяю тебе как никому другому.
– Правда? – усмехнулся Люль и принялся наливать.
– Правда, – солгал Дирхари. Он знал, что проверить это невозможно, а плюсик к отношению с трактирщиком лишним не будет.
– Тогда вторая кружка от меня лично.
– Спасибо тебе, лучший трактирщик на свете. Кстати, а что там с этим Гроннэ? Почему ты не появился на казни?
– А зачем мне там появляться? Посмотри вон, – он указал пальцем, – какую дыру его цепь мне устроила. Разворотил весь вход, кровью всё забрызгал, клиентов распугал. Не друг он мне больше. Как такому доверять, который в любой момент может взять и твоим клиентам головы поразворачивать? А потом ещё и героя замочить прям на входе. Не абы какого, а героя Солнца!
– Согласен. Геролас был мне хорошим другом, деверем и отличным воином. Таким “друзьям” как Гроннэ доверять нельзя, – молвил Дирхари, подмигнул Люлю, взял напитки и подошёл к одиночиствующей кудряшке с длинными чёрными волосами и карими очами. – Разреши составить тебе компанию, – начал он, изобразив милую улыбку.
– Разрешаю. А это мне? – взяла она напиток и, не дожидаясь ответа, вылакала половину кружки. – Хорошо-о-о, – выдохнула и протяжно отрыгнула.
– Поддерживаю, – сказал Дирхари и опорожнил сразу всю кружку. Не отрыгнул, пододвинулся поближе к девушке и сказал ей на ушко:
– Пойдём к тебе, и я оттрахаю тебя так, что твоя дырочка начнёт фонтанировать белым соком. А когда я засуну тебе в задницу, ты два дня не сможешь сесть. – Он отодвинулся на прежнее место, бесстрастно посмотрел в её глаза взглядом бойца на арене смерти, и это возбудило в девушке новое чувство. Конечно, она его уже видела в городе, и он уже провожал её попку взглядом на улицах и пьяный пялился на грудь в тавернах, но это лишь подпитывало интерес, к тому же такого ей уж точно ещё никто никогда не говорил, одни ванильные комплименты и хвалебные банальные фразочки, странности и зов извращённой природы: “Не позволишь-ли, прекрасная, пригласить тебя на чашечку мятного чая?”, “В моём погребке хранится вино столетней выдержки, от прадеда. Хочу распробовать его с совершенной девушкой. Годами искал такую, и вот она предо мною”, “Что это миловидное дитя цветов и небес делает в этом трактире?”, “Совершенству нет предела, но что тогда я вижу пред собой, если не сам идеал?”, “Идём бухнём ко мне, а потом потрахаемся. Я буду нежен как… язык собаки, чесслово”, “Дорогая, я никогда не предлагаю дважды, но давай отправимся в мои хоромы, и я вылижу тебя как раб свою хозяйку, стану твоей подстилкой на целую ночь, съем весь твой пот и повыдёргиваю зубами волосы на твоём волохатом лобке”, “Красивая, я многое повидал в этом мире, был даже у самого океана. Но мечтания мои сбылись прямо тут, вот же ты – сексуальнее нет. И слёзы льются здесь внутри, где моё сердце бьётся”, “Дорогуша, у меня дома нас ждёт хорошее времяпрепровождение. А дальше как пожелаешь, я вдовец три раза. Опыт имеется”. Такое ей говорили чаще, чем просто: “Я отменно работаю язычком. У меня большой. Идём”.
И в глубине своих фантазий она искала честной грубой конкретики, а не пустого трёпа. Мечтала именно о таких словах, коими её одарил Дирхари. И мечтала почувствовать в своей заднице нечто такое, что окупит два дня на ногах. Чтобы даже на подушку сесть было больно, а спать пришлось бы на животе, уткнувшись лицом в постель. Это ведь так романтично, когда зад болезненно напоминает о “нём”.
– Меня зовут Штэлла, – представилась девушка и захихикала, увела взгляд, но сразу вернула обратно. – А ты осилишь заявленное?
– Я всегда отвечаю за свои слова, пьянчужка. Допивай и идём к тебе.
– Напористый и смелый. Может, ты герой?
– В точку. Только плащ не взял. Чтоб пойлом не заляпать. А твой дом далеко?
– Тут, рядышком, – сказала она и рывком опустошила кружку.
