– Короче, ты остаёшься в стороне? Так? – продолжал посмеиваться он.
– Я просто не участвую в этом, понял?
– Понял-понял.
Он всё ещё продолжал ухмыляться, презрительно рассматривая меня. Хотел, видимо, сам понять, серьёзно я или цену набиваю. Что тут было понимать, я стоял на своём. Может быть, Матвей плюнул на то, что произошло в прошлом году, я же, к сожалению, не смог просто так переступить через всё это.
– Типа это игра для дурачков? Развлекайтесь, детки?
Начав разворачиваться к лестнице, я остановился, чтобы посмотреть в его наглую физиономию ещё раз. Мимо нас бегали малолетки, задевая своими огромными рюкзаками; проходили девочки, поправляя длинные волосы и громко смеясь, чтобы привлечь внимание, но лично мне ни до кого не было дела. Репин же улыбался в ответ и подмигивал всем.
– А для тебя, Матвей?
Он вдруг стал серьёзным:
– Для меня это способ сказать своё «нет» системе. Сказать, что ни фига вы нас не прогнули.
– А-а. Это же так важно – быть не таким, как все.
Хотел рассмеяться ему в лицо, но не стал: слишком уж нетерпеливо и серьёзно он выглядел. Но как бы Репин ни выпендривался, всё равно ждал моего ответа.
– Твоё дело. Как хочешь, – сказал я, начиная подниматься по лестнице.
– Ну-ну, – услышал за спиной.
Я не собирался ни спорить с ним, ни быть заодно. Просто хотелось, чтобы Репин понял: я не имею больше отношения к этим дурацким играм.
Неприятный, всё ещё не выветрившийся запах краски смешивался с ароматами из буфета и вызывал рвотные спазмы. Утро без завтрака и пара сигарет тоже принимали в этом участие, ну и вся эта тема в чате как вишенка на торте. Тошнило от них, ситуации и себя.
Не шёл ли я сам против системы, выходя из игры? Может быть, привык, что со мной всегда все соглашались, но в этот раз всё выглядело иначе. Моё мнение пытались игнорировать.
Поднимаясь по лестнице, я размышлял именно об этом, когда вновь услышал своё имя за спиной.
– Никита? Астахов? – повторили, пока я не обернулся.
– Простите, Анастасия Сергеевна, я задумался, – объяснил я, спускаясь на одну ступеньку к учительнице по английскому.
Но она предложила спуститься ещё ниже – на площадку между лестничными пролётами.
Если честно, я не мог предположить, для чего она меня остановила. Весь прошлый год мы занимались два раза в неделю, чтобы подтянуть мои знания, и в этом вроде бы тоже собирались продолжать, но я не был уверен, потому что отец говорил что-то о носителе языка и улучшении коммуникабельных навыков, а не о всей этой никому не нужной грамматике.
– Сама не знаю, почему решила с тобой поговорить. Но не представляю, к кому ещё обратиться.
Я удивился, но старался внимательно слушать её, пытаясь уловить суть дела в этом шуме первого учебного дня.
– Слушай, Никит, моя сестра теперь учится в вашем классе. И я хотела попросить… Понимаешь, в связи с тем, что произошло весной… Да и в целом, человек в новой обстановке, скажем так, не самой гармоничной…
– Да, – согласился я.
– Не мог бы ты присмотреть за Викой?
Её глаза встретились с моими, и во взгляде англичанки теплилась надежда, поэтому отказать как-то язык не повернулся. Я мог только молча выругаться, потому что игнорировать присутствие новенькой, видимо, вообще никак не светило.
– Присмотреть? – всё же решил уточнить я.
– Да, чтобы её не трогали, не цеплялись. Я знаю, что некоторые родители против того, чтобы в элитной школе учились простые дети, – она поправила очки, словно волнуясь, что сказала что-то не то. Но я понял.
– Да, – опять сказал я.
– В общем, сам знаешь, многие этого не примут и… Вика неплохая, просто присмотри за ней, если тебе не трудно.
– Как именно присмотреть?
Я пытался идти на попятную, хотя понимал, что уже влип.
– Я за неё переживаю. У нас не стало мамы и…
Раздался звонок, и все, кто ещё двигался вверх, разбегались по своим кабинетам. Нам пора было идти. Я понял Гончарову, но не хотел ничего делать – только этого мне и не хватало для полного счастья. Я просто хотел, чтобы этот ещё с утра прекрасный день побыстрее закончился, а в наш класс не приходила никакая новенькая, потому что стало всего этого слишком много для меня. Плюс я выходил из игры, а она не хотела меня выпускать.
– Угу, – угрюмо бросил я, взбегая по лестнице на третий этаж.
Кажется, все знали, чем меня можно прижать. Так что смысла отказывать не было.
– Спасибо, – прозвучало позади.
Первый день в универе прошёл на удивление хорошо. Мы познакомились с одногруппниками, изучили расписание, обменялись номерами и создали общий чат в мессенджере.