– А я боюсь! Знаю, что это глупо, но все равно боюсь.
– И чего же ты боишься? Лешего и прочую лесную нечисть?
– Нет, в эти сказки я не верю, меня просто пугает ночной лес. Не знаю, как объяснить, есть в нем что-то такое, от чего в душе просыпаются первобытные страхи и начинает казаться, что каждый куст наблюдает за тобой.
– У меня нет такого чувства, ты мне лучше скажи, что за странный тип с нами в отряде, который всегда молчит и улыбается? – сменил я тему и задал давно терзающий меня вопрос.
Послышалась возня и, спустя мгновение, девушка оказалась рядом со мной, придвинувшись вплотную ко мне, отчего мы практически касались лицами, она очень тихо ответила:
– Это Владик, у него не всё в порядке с головой, но он отменный снайпер и обожает охотиться на птиц.
– Опаснее снайпера, у которого нелады с головой, может быть, пожалуй, только безумный минёр. – пошутил я, пытаясь скрыть своё удивление.
Но обмануть мурку мне не удалось, она тихо сказала:
– Мы его случайно повстречали в лесу, он с пневматической PCP винтовкой охотился на птиц. Долго наблюдали за ним, решая, что делать, в итоге парня стало жалко и решили взять к себе, о чем в последствии не пожалели. Несмотря на отклонение в развитии, он идеально работает с оптикой и по праву считается одним из лучших охотников и снайпером в нашей группе. Только обидчивый, как ребенок. Если будешь к нему обращаться, то не называй его Владиком, говори при нем Владислав Андреевич!
Два часа рядом с Муркой пролетели незаметно. Мы всё это время шепотом болтали и периодически делали обход периметра, проверяя натянутую леску.
Когда наша смена кончилась, мы разбудили следующих «счастливчиков» и улеглись дальше спать. Прежде чем уснуть, я успел отметить сереющее на востоке небо, что свидетельствовало о приближении утра.
Всеобщий подъем устроили, когда солнце уже появилось на небе и начинало припекать. Практически за полчаса все привели себя в порядок, быстро позавтракали, и отряд вновь отправился в путь.
Сегодня нам до обеда предстояло преодолеть остаток маршрута по лесу, после чего придётся идти по открытому участку.
Отрезок маршрута прошел практически без приключений, если не считать два раза, когда звучала команда «дроны» и все спешно падали в кусты, накрываясь маскировочным одеялом, и лежали, ожидая разрешения встать. На обед и отдых выделили целый час. Меня дополнительно проинструктировали, как передвигаться по открытой местности и чего нельзя делать.
Время, отведенное на отдых, закончилось, мы пошли дальше, с каждым шагом сокращая расстояние до своей цели.
Лес начал меняться, он становился менее густым и повсюду стали попадаться следы пребывания человека. Это были протоптанные тропинки и дорожки, которых становилось все больше. Черные следы от кострищ, относительно свежие и довольно старые. Отсутствие валежника и упавших деревьев, которые люди собрали и использовали как дрова для костра.
Спустя полчаса лес и вовсе закончился, и мы оказались на заросшем высокой травой бескрайнем поле. Где-то впереди, вдали, виднелись опоры воздушной линии электропередач, и больше никаких следов цивилизации и присутствия людей, не считая пару тропинок, идущих через всё поле к лесу.
На открытом пространстве скорость передвижения отряда возросла. Дойдя до ржавых опор высоковольтных столбов, отряд свернул с узкой протоптанной тропинки и побрел напрямую по высокой траве. Я заметил, что Дикий ушел в конец отряда и возился с травой, поднимая её, стараясь, чтобы место, где отряд свернул с тропы в поле, не бросалось в глаза из-за примятой травы.
Мне стало любопытно, к чему такие ухищрения, немного сократив дистанцию до впереди идущей Мурки, я спросил у неё:
– Я понимаю, что Дикий пытается замаскировать место, где прошел отряд, поднимая примятую траву, но зачем он это делает, если в округе никого нет?
Мурка, не сбавляя темпа выслушала меня, потом кинула настороженный взгляд куда-то вправо, в то место, куда вела протоптанная тропа вдоль линии электропередач, с которой мы свернули в заросшее бурьяном поле, и ответила:
– С чего ты решил, что никого нет?
Меня её ответ немного удивил, они же сами рассказывали, что люди в основном живут в неволе, под тщательным контролем нового правительства. Своими мыслями я поделился с ней, вызвав у девушки невеселую ухмылку. Отогнав взмахом руки от лица надоедливую муху, она сказала:
– Логин, ты представил новый и неизвестный для тебя мир слишком простым и примитивным. А он на самом деле довольно многогранный. К тому же в нем, несмотря на установленные строгие правила, по которым живет большинство, есть меньшинство, которое живет вне правил и является исключением из правил, всё как в математике.
– Что мы – меньшинство и исключение из правил, я и так понимаю, кто ещё входит в это исключение из правил, кроме других немногочисленных партизан, которые прячутся подальше от правительства?
– Ну, например, есть многочисленные группы людей, которые одинаково не рады никому: ни людям из правительства, ни партизанам.