Я шагал вслед за Муркой по примятой отрядом траве, от которой исходили одурманивающие запахи. Легкие порывы теплого ветра приятно ласкали кожу, казалось, что жизнь прекрасна и безмятежна, нужно всего лишь расслабиться и получать от неё удовольствие. Но это было нереально, слова Мурки, наоборот, напрягли меня, и сейчас мой мозг работал на полную мощность, пытаясь понять, о какой такой третьей силе она говорит. Попытки вспомнить всё, что мне рассказывал Кряк и другие партизаны, не дали мне на это ответ, поэтому после нескольких минут раздумий я спросил:
– Я не могу понять, о ком идёт речь, что еще за третья сила?
Мурка обернулась и посмотрела мне в глаза, словно пытаясь понять, я шучу или серьезно это спрашиваю. Поскольку я был абсолютно серьезен, она ответила:
– Извини, я всё не могу привыкнуть, что ты не знаешь многих элементарных вещей. Называть одичалых третьей силой не совсем, наверное, правильно, но, с другой стороны, они существуют, их немало и лучше с ними не связываться.
– Что еще за одичалые? Почему их не поместили, как остальных, в концлагеря? – с удивлением спросил я, впервые услышав про одичалых, и не в силах понять, почему они вне системы, которая подобные вещи старалась искоренить полностью, деля людей по принципу «кто не с нами, тот против».
Мурка в очередной раз кинула обеспокоенный взгляд куда-то влево и, не обнаружив там ничего подозрительного, ответила:
– Первое время, когда уже появились людские поселения-лагеря и Цифровой Рай, новое правительство усиленно охотилось на одичалых. Несмотря на их непокорный нрав и плохую социальную адаптацию, они были ценными кадрами для работы в грязных зонах, поскольку предпочитали жить на руинах разрушенных городов и их не пугал многократно превышенный радиоактивный фон.
Чем больше Мурка мне рассказывала, тем непонятнее становилась ситуация с этими одичалыми. Чтобы уяснить для себя небольшую, но очень важную деталь, я перебил девушку и с удивлением спросил:
– Подожди, ты хочешь сказать, что им не страшна радиация и они не передохли от лучевой болезни, как мухи?
– Если радиация значительно превышает норму, то она страшна для всех, даже для одичалых! Просто у них своеобразный взгляд на эту проблему. Если они хапали большую дозу, губительную для организма, то так же, как и все, покрывались язвами-ожогами и умирали. Только обвиняли в этом не радиацию, а различных демонов, объявляли опасное место проклятым обиталищем демонов и уходили на другое.
– Что за фанатизм и средневековье? Это же бред чистой воды!
– То же самое раньше большинство говорили про староверов, смеясь над тем, как они с религиозной неистовостью уничтожают штрих-коды, но это же не мешало вашей вере, правильно?
Я вспомнил жизнь в посёлке староверов, где все четко и неуклонно следовали библейским заветам, и ответил:
– Да, всё верно, на нашу веру никак не влияли насмешки других людей.
– Ну, вот и одичалые тоже после войны решили, что землю населили злые демоны, которые убивают людей, оказавшихся в месте где они обитают, уничтожая их душу и тело. А ещё одичалые без раздумий и тени сомнения убивают других людей.
Я слушал Мурку и думал, что чем больше узнаю о новом мире, тем больше он мне кажется безумным и нереальным. Неужели человек, который всегда превозносил себя как венец природы и считался самой разумной из известных форм жизни на земле, пошел по тупи разрушения и деградации? В это не хотелось верить, но, похоже, тёмные стороны человечества и пороки одержали победу над разумом и направили цивилизацию на путь, в конце которого была её гибель.
Пока я размышлял о превратностях судьбы и отнюдь не радужном будущем человечества, наш отряд преодолел заросшее высокой травой поле и оказался у дороги, покрытой асфальтом.
От времени оставшееся без должного ухода дорожное покрытие потрескалось и покрылось ямами различной формы и глубины. В некоторых местах были большие промоины, оставленные дождями, где-то появились целые горы песка, нанесённого ветром. Иногда на глаза попадался мусор, в основном выцветшие на солнце упаковки и бутылки из целлофана и пластика. На некоторых участках природа уже начинала отвоёвывать себе место, из ям торчали трава и небольшие кусты.
Партизаны образовали небольшой круг, сверили своё местоположение с картой, немного посовещались, и отряд двинулся дальше по обочине вдоль дороги. Я спросил, почему не пойти по самой дороге, несмотря на её частичное разрушение, идти по ней всё равно было легче, чем по обочине, поросшей травой и кустами. Оказалось, что это делалось для скрытности отряда, дорога слишком хорошо просматривалась, и отряд могли визуально обнаружить ещё издалека.
Примерно полчаса мы двигались в тишине вдоль обочины, пока внезапно отряд не остановился. Причиной тому стала обнаруженная шедшими во главе отряда партизанами ловушка.