– Поверь мне! Я первый раз! Хочешь, проверь на прикладе винтовки: они, когда убивают кого-нибудь, делают насечку! Поверь мне, у меня нет насечек! Потому что я первый раз пошла, у меня не получилось! Хочешь, трахни меня! Трахни меня, умоляю, у меня давно не было мужика!
– Заткнись, мразь! Врёшь всё! – ответил Мир, готовый в любой момент выстрелить. А сам невольно смотрел на её аппетитную попку. Эти кружевные чёрные трусики просто сводили его с ума, его левая рука сильно сжимала их. А ещё этот запах, запах женского тела! Он ударил в его в ноздри, привлекая, словно феромоны, пробуждая низменные животные инстинкты.
– Трахни меня, я же чувствую, как ты этого хочешь! Я этого сама хочу, трахни! Не убивай, я не убийца, поверь, я никого не убивала! Поверь мне, пожалуйста, я никого не убивала! Умоляю, я говорю правду! – тараторила снайперша.
– Заткнись! Замри и не вздумай даже шевельнуться! – прикрикнул Мир, вставая и думая о насечках на винтовке. Это всё могло быть враньём; есть ли такая традиция и выполняется ли она сейчас, он не мог знать. И проверять это было бы глупо. На душе было раздвоение: одна часть была за то, чтобы он непременно расстрелял врага, другая – низменная, грешная – желала, чтобы он удовлетворил похоть, до безумия. На полу перед мастерской он увидел пачку, до боли знакомую ему по прежней жизни строителя. Он подошёл и взял её, едва начатую, в руки. На этикетке было написано: «Стяжки нейлоновые чёрные, сто штук, довольно больших размеров».
– Парень, давай уже решайся! Трахни меня! Убивать не надо! Убийцы были они – не я! Не бери грех на душу, я никого не убивала! Я хочу секса, секса с тобой! – не унималась девица.
Мир подошёл к ней и, вытащив одну стяжку из пачки, стянул её руки за спиной, да так, что она взвизгнула от боли:
– Сука, что творишь?!
Улёгшись на неё сзади, Мир резким рывком разорвал её кружевные трусики, так что она в очередной раз вскрикнула от боли. Ногой протолкнул её спортивные штаны ещё ниже. Стянув свои штаны, немного приподнял её бёдра, вставил свой детородный орган в её лоно и в бешеном темпе, словно озверевший, начал с ней совокупляться. У него заболела рана в бедре, но он, абсолютно не обращая на это внимания, продолжал свои бешеные фрикции. Девица застонала. И надо же такому случиться, именно в этот момент появилась жужжа, зависнув прямо перед глазами Мира. Тогда он проделал то, что и преступники, когда не хотят перед камерами засветить себя, – натянул кепку как можно ниже, спрятав лицо. И усилил темп до безумия, выжимая из себя все силы, лишь бы быстрее закончить. Та, что была под ним, взвыла волчицей:
– Сука, но не в меня же! Сука!
Обессиленный, подобно высвободившемуся вулкану, Мир упал на девицу, тяжело дыша, еле переводя дух.
– Но не в меня же! Сука! – снова выругалась та.
Медлить было нельзя. Отдышавшись, Мир оделся сам, натянул штаны на партнёршу по спонтанному соитию и стянул ей новым хомутом ещё и ноги.
– Лежать на месте, я сейчас быстро! И не вздумай даже дёргаться – застрелю!
Как будто вдоволь насмотревшись всех пикантностей, что ей хотелось увидеть, жужжа полетела прочь. Уже не обращая на неё никого внимания, Мир заторопился в свой подпол. Он забрал оттуда рюкзак со спальником, закинул немного еды и воды, ещё со вчерашнего вечера заготовленной. Оставив бронежилет, надел влагостойкую куртку и вновь выбежал на улицу, к убитым снайпершам. У той, что не успела в него выстрелить, он забрал её плечевую кобуру, накинул, быстренько подогнав под себя, – итого получилось две полных обоймы: одна в пистолете, другая в кобуре. Свой пистолет, другой марки, он бросил в рюкзак. Туда же полетел и миниатюрный бинокль, найденный у этой же снайперши. Обыскав её товарок, кроме снаряжённых магазинов к винтовкам, он ничего интересного не нашёл. Ни у одной не было и документов. На всякий случай Мир проверил у них пульс – нет, всё кончено: мертвы. После чего собрал часть заряжённых магазинов от снайперских винтовок и тоже закинул их в рюкзак. Ещё раз бросив взгляд на снайперш, он обратил внимание, что все они были одеты по-граждански, в одежду для спортсменов или туристов.
Где-то вдали послышался гул техники. Пора было торопиться: логика подсказывала ему, что это техника киборгов. Вернувшись к пленённой девице, Мир срезал с её ног хомут, обыскал её, крутя, как бревно, и, ничего не найдя, поднял.
– Как тебя звать?
– Мела!
– Мила, как это мило! – сыронизировал Мир, поскольку ему послышалось «Мила».
– Мела! Меня зовут Мела, запомни! – Голос у снайперши был грубоватый, жёсткий, хоть она и старалась говорить со своим захватчиком более мягким тембром.