– Да заткнись ты уже, дура, разоралась! – обрушился Мир с бранью на птицу, а Мела, глаза которой блестели, с трудом отдышавшись, тоже не удержалась от резких слов, правда, обращённых не к цапле, а к своему партнёру по сексуальным утехам:
– Сволочь такая, в следующий раз я твои губы съем, раз ты мои не целуешь!
– А будет ли следующий? – поинтересовался Мир. Освободившись от рук Мелы, он пошёл в сторону своей одежды, не забыв прихватить пистолет.
– Конечно, будет, мальчик мой! – ухмыльнувшись, утвердительно ответила Мела.
Мир оделся. А вот Мела никак не желала покидать спальник и с наслаждением подставила своё тело лучам солнца. Положив стянутые руки на живот и закинув ногу на ногу, она закрыла глаза, пытаясь уснуть. На её лице застыла довольная улыбка. Мир же с некоторой грустью любовался её телом, стараясь запечатлеть в памяти все его изгибы, осознавая, что всё в этой жизни конечно, а особенно их случившаяся похоть. Или, иными словами, страсть, интрижка, насилие, влечение, вожделение, тяготение, мания, желание, пыл…
А может быть, и болезнь. А может, всё вместе… И всё это вскоре должно закончиться.
«Довольно дурью маяться, – резко оборвал свои размышления Мир. – Как говорится, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда», – и начал доставать из рюкзака провиант, почувствовав безумный голод.
– Есть будешь? Одевайся, хомут я сейчас уберу!
– Не хочу одеваться, а вот поесть не прочь! – заигрывая, ответила Мела.
– Некогда валяться, сейчас поедим – и дальше в путь!
– Фу, какой ты скучный! Не дружу больше с тобой, опять куда-то идти! – продолжила в том же игривом духе Мела.
Мир подошёл к ней и разрезал хомут.
– Одевайся уже!
– Я голенькой хочу остаться. Чем вы, господин, меня кормить будете? Разве вам не по душе на меня такую смотреть, или ещё скажите, что не нравится?
– Одевайся! – выдержав паузу и отведя взгляд, вместо ответа приказал Мир.
– Понятно! Отвлекаться не хочешь или за дружка, торчка-стоячка, боишься: а вдруг подскочит? – засмеялась Мела и, напевая какую-то мелодию, направилась к своей одежде, демонстративно виляя бёдрами.
Мир, хорошенько запечатлев в своей зрительной памяти этот момент, приступил к скромной трапезе. Вскоре к нему присоединилась и Мела, как всегда много болтая обо всём и ни о чём. Мир слушал её молча, а прикончив еду, стал изучать трофейную карту. С помощью компаса он сориентировался на местности и определил направление, в котором им следовало держать путь. Пополняя запасы воды, он посматривал на важную птицу на том конце водоёма и вспоминал о том, как она мешала им с Мелой наслаждаться друг другом. Не получилось, как та ни старалась… Стоило Меле доесть назначенную ей порцию еды, на руках у неё появилась новая стяжка, и они тронулись в путь. Густой лес постепенно редел. Всё меньше становилось тени, а солнце жарило нещадно. Тишину нарушали лишь звуки природы.
– Эх, женишок мой, женишок драгоценный! – решила Мела начать разговор, вытирая пот со лба.
– Давай молча идти!
– Так ведь тихо! Я только спросить хотела, ты уж разреши мне.
– Давай, не отстанешь ведь!
– Вот придём мы на место, куда ты там хочешь. А что дальше?
– Я тебя сдам своим в руки, и пусть там разбираются, в чём виновата, а в чём нет, всё по закону!
– Наивный мой мальчик, а если без суда и следствия меня просто хлопнут? Да и с тобой церемониться особо не будут! На кого ты сейчас похож, где ты был, кто ты такой?
– Кто я такой, я объясню! Поверят! Не поверят – так проверят, так и будет, не переживай! И с тобой всё будет по закону, во всём разберутся!
– А если нет?
– Обязательно да, не переживай!
– Как всё просто у тебя! И переживать-то не стоит! Мы с тобой, не забывай, на чёртовой войне, где жизни наши ломаного гроша не стоят. Они и в мирное-то время ничего не стоят и никому не нужны – только нам самим. Разве не так? Ведь в человеке столько говна, и неважно, на какой он стороне: ему абсолютно насрать на других! А ты говоришь о каком-то там законе и какой-то справедливости… Ты сам-то в это веришь?
– Сомневаюсь, но верю! – немного подумав, ответил Мир.
– О боже ты мой! С кем я говорю?! – схватилась за голову Мела.
– Ну уж совсем-то без веры ведь нельзя! Обязательно найдутся достойные люди, которые разберутся, поймут: не все же из них говно, зря ты так строго их судишь!
– Все! Все, мой наивный несмышлёный мальчик! Тут каждый сам за себя, и кусаться, обязательно кусаться надо, а лучше к сильному под крылышко – там ещё сподручнее будет других кусать, уж так устроен этот мир: если не ты, так тебя укусят и сожрут!
– Не хотелось бы жить в таком мире!
– Мы живём в таком мире! Ау, очнись уже!
– Тебе надо было философию изучать и свои мысли записывать, как мой друг делал… А ты зачем-то за снайперскую винтовку схватилась! – отрезал Мир.
– Мир, я не хотела с тобой ссориться! Да, я совершила в своей жизни ошибку! Но сейчас я просто говорю так, как оно есть! Горькую правду жизни! У тебя свои идеалы, которые я не пытаюсь разрушить, но просто хочу открыть тебе глаза на многие вещи.
– Открыла! Молодец! Дальше идём молча!
– А где моё любимое «заткнись»?
– Заткнись!