– Терпение, мой друг, терпение! Я всё расскажу, твою нереально возбудительно-драматическую историю я тоже слушал обрывками! – ответил Мечтающий, выходя из палаты.
– И зачем я только тебе это рассказал? Сейчас постоянно подшучиваешь о нереально возбудительном! – бросил Мир вслед соседу.
– Всё хорошо, Мир, я по-дружески, любя! Это из зависти, у меня-то такого не было! – уже из коридора, сквозь закрытую дверь, громко ответил Мечтающий, уходя на процедуры.
– Мечтающий, сколько ещё можно ждать? – пронёсся по коридору звонкий голос недовольной медсестры, поторапливающей пациента.
За неделю нахождения в госпитале Мир крепко сдружился со своим соседом по палате Мечтающим, раненным на фронте бойцом. Мир доверился ему и поведал практически обо всех своих приключениях с Мелой, для него это стало некой отдушиной в томительных воспоминаниях о своей пленнице. В качестве компенсации и Мечтающий был с ним максимально откровенен, рассказывая о себе многое. Сосед по палате был изрядно словоохотлив, если не сказать болтлив, и не только говорил о себе, но и знакомил с историями из жизни других. Излагал он всё довольно обстоятельно, красноречиво, во всех деталях и неторопливо. Так что Мир был в основном слушателем, впрочем, эта роль его устраивала.
Как только сосед покинул палату, Мир вспомнил о записной книжке погибшего Алекса, которая лежала у него в тумбочке. Её поначалу у него изъяли, но на одном из допросов вернули. Мир редко вспоминал об этом дневнике товарища и как-то даже не любил в него заглядывать. Но сегодня почему-то руки сами собой потянулись к нему: душа просила вспомнить друга. Листая страницы, он разглядывал рисунки Алекса, этих ужасных и забавных зверюшек, красивые силуэты женщин, изображённых в разных ракурсах. Бегло просмотрел философские заметки Алекса, его мысли о войне и мироустройстве; вспомнил его предсмертную песню о грёбаной войне, что он исполнял перед этим роковым выстрелом; потом пошли опять картинки. И среди них – она… Боже, как же этот рисунок напоминал ему Мелу, хотя и запечатлена была эта женщина со спины! Та же короткая стрижка, шея, спина и даже винтовка – так казалось ему. Сердце забилось сильнее. Как такое возможно? Воспоминания о его пленнице сплошным потоком накрыли разум Мира.
– Эй, друг, брат, я вернулся! Ты что в такой печали? – спросил Мечтающий, зайдя в палату. Погружённый в свои мысли, Мир не слышал вопроса. Наконец, отбросив прочь ненужные воспоминания, он обратил внимание на вошедшего:
– О, соседа вернули! Надеюсь, задница полна уколов?
– Ты что такой злой? Уколы не ставили: я же на процедуры ходил! А ты, небось, опять о своём нереально возбудительном вспоминал?
– Конечно, как без этого? Вот так людям доверяешь, а они потом все секреты выдадут, кричать будут по коридору всему свету! Болтун – находка для шпиона! – укорил Мир соседа.
– Извини, брат, больше не буду кричать громко о нереально возбудительном! Только тихо! – улыбаясь, ответил Мечтающий.
– Балабол, что поделаешь! Давай, на чём ты там остановился, не успев начать? Продолжай рассказ! – поторопил Мир, нисколько не обижаясь на его шутки.
– Так на чём я там остановился? Поди, на нереально возбудительном? – очень тихо начал своё повествование Мечтающий с вопроса самому себе.
Мир пожал плечами, не поддаваясь на шутливую провокацию, и посмотрел в окно палаты. Госпиталь находился на берегу моря, из окон был прекрасный вид на морскую бухту и изредка заходящие в неё корабли. Как раз один из них в этот момент и показался на горизонте.
– Вот я же, Мир, тихо говорил! Умею секреты хранить, так что без претензий к моей персоне!
– Твоя персона уже дорасскажет когда-нибудь свою историю, не отвлекаясь постоянно на мою?
– Положа руку на́ сердце, признаюсь, что это для меня слишком тяжело! Я просто постоянно думаю о ней, о твоей истории, и ничего в голову больше не лезет, кроме как твоя…
– Возбудительная?
– Она самая! Но всё! Кроме шуток, я продолжаю! Вспомнить бы, на чём я остановился!
– Асисяй! – подсказал ему Мир. – Придумал байку, теперь вспомнить не можешь?
– Нет. Это правдивая история, из жизни, честно! Мне рассказал её очень близкий человек! – оправдывался Мечтающий.
– Верю, верю, давай уже свой Асисяй!
– Так вот, этот парень, дядька, тоже тогда служил. И как он услышал-то этот Асисяй? А вот как. Как-то он увидел толпу солдат у армейского телефона, солдаты галдели, над чем-то смеялись, по очереди хватая трубку телефона. А парень этот просто мимо проходил по каким-то своим делам. А ему кто-то и говорит из толпы: «Хочешь с Асисяем поговорить? Мы её никак разболтать не можем, она всё „Асисяй“ да „Асисяй“! На, попробуй, может, ты разболтаешь, только трубку не бросай! На, поговори!» Ну, он, что делать, берёт трубку для интереса – и в трубку: «Алло!» Молчание. Он опять: «Алло!», а в ответ: «Асисяй!» И голос такой приятный, нежный, женский! Он ему сразу в душу запал… Мир, ты меня вообще слушаешь?! – вдруг спросил Мечтающий, заметив, что его сосед отсутствующим взглядом смотрит в окно, на море…