– Как я? Хорошо! Неужели ты только ради этого сюда приехал, чтобы меня об этом спросить? – раздражённо ответила Мела.
– Не злись, чего ты? Неужели совсем не рада меня видеть? – продолжил Мир, посмотрев ей в глаза.
– Какой же ты уродец стал! – Мела протянула к лицу Мира руку и потрогала его шрамы. – Конечно, рада! – ответила она на вопрос.
– Так вроде ты меня и раньше уродом считала.
– Нет, ты был красавчик! Я, чтобы позлить, так говорила, а ты, зараза, не злился почему-то. Ты симпатичный парень и мне нравился, очень даже, и при других обстоятельствах, в другое время ох как захомутала бы, окрутила молодого дурачка!
– Скажи честно, ты раскаиваешься? – спросил Мир, пристально глядя на арестантку.
– Да! – ответила она. – А что это изменило бы?
– Не знаю!
– И я не знаю, и легче от этого мне не становится! Всё дерьмово, всё очень дерьмово! Жить здесь – всё равно что не жить!
– Да, вижу! – после затянувшегося молчания согласился Мир.
– Ну а ты-то сам как, мой уродливый красавчик? Неужели девушку себе достойную найти не смог? Ко мне припёрся – изгою общества… Самому-то не стрёмно?
– Как-то так, не сложилось пока!
– А я-то тебе зачем?
– Не знаю, за ответами вот приехал, наверное! – пожав плечами, ответил Мир.
– Милый, за какими ответами? Живи, радуйся жизни, балдей, наслаждайся! Со мной уже точно не получится! Что у нас там было-то? Ну, потрахались там пару раз, да и всё! Жили счастливо и долго – это уже не про нас! Ты же меня отпускать не хотел, ты же меня сюда гнить и отправил, разве не так? – вновь раздражаясь и злясь, повысив тон, сказала Мела.
– Я по-другому не мог, всё по закону!
– Не мог он! По закону, видите ли! Да я уж, наверное, поняла, что не мог: мягко говоря, было время подумать, обсудить на досуге! Как там говорят? Сделал дело – гуляй смело! – с кривой улыбкой самоиронии сказала Мела, сбавляя тон и эмоции.
– Может, я чем-то могу помочь, что-то сделать? Твоей маме, сыну, что-нибудь?
– Мама моя меня знать не желает, не простила! Я пишу ей письма, она мне не отвечает! Я даже не знаю, читает ли она вообще их! А сын мой… Мой ли он вообще сейчас? Вырос, поди! Меня сейчас спроси – я даже не смогу его вспомнить, вспомнить, как он выглядит! Покажи его мне сейчас – и я уверена, что не узнаю! Кто я теперь? Никто. Кому я нужна? Никому. Способна ли я даже что-нибудь чувствовать – не знаю! Способна ли? – произнесла Мела и, схватив Мира рукой за затылок, впилась в его губы своими.
Волнения страсти охватили обоих. Мела встала со стула и присела на стол, Мир стоял над ней, крепко обнимая, и они упивались ненасытным поцелуем. Его руки скользнули под арестантскую робу и сжали её упругие груди. Она обхватила его бёдра ногами, одной рукой сжимая его голову, другой обвивая спину.
– Возьми меня, свяжи меня! Хомут стяни, как раньше, ведь взял с собой? – жёстко потребовала Мела, оттолкнув Мира от себя. Развернувшись, она упала грудью на стол, а руки свела за спиной.
– Зачем так? Не брал я ничего! – недоумевал Мир, переполненный возбуждением и желавший продолжать начатое, но партнёрша отмахнулась.
– Свяжи, я сказала, по-другому не будет!
– Связать зачем? Мне нечем, что ты творишь?
– У тебя ремень на штанах, снимай бегом, вяжи, кому я сказала! – ответила Мела и, развернувшись к Миру, одной рукой ухватилась сквозь штаны за возбуждённый пенис, другой попыталась снять ремень.
«Это сумасшествие какое-то!» – промелькнуло в голове Мира. Он не знал, как быть, но хотел её и, поддавшись её правилам игры, снял с себя ремень. Вновь упав грудью на стол и сведя руки за спиной, Мела скомандовала:
– Вяжи мне руки, вяжи, чтоб всё было как раньше, я так хочу! Давай уже быстрее! Свяжи и трахни, трахни меня!
Интуитивно повинуясь, Мир быстренько намотал на её руки свой ремень. И попытался выполнить её просьбу. Но всё желание пропало. Он так не хотел. Он так не мог.
– Что ты там возишься? – возмутилась Мела, но тут до неё дошло, что всё кончено, продолжения не будет. Она выпрямилась, подняв штаны; кое-как накрученный на её руки ремень чуть не упал на пол. Ухватилась за кончик скользящего по её руке ремня, со всей силы оттолкнула от себя Мира и следующим движением замахнулась на него ремнём. В эти мгновения в ней проснулись, яростно ожили все бесы и демоны, всё это время ждавшие подходящего момента. Мир, сыграв на опережение, успел схватить запущенный в него его же собственный ремень, но другой конец, с бляхой на конце, сильно ударил по лицу. Превозмогая боль, он вырвал из рук Мелы злополучный предмет гардероба.
– Что, сволочь, не можешь? А там ведь мог! Я же тебе говорила, сука, отвяжи меня, освободи мне руки, там, на пшеничном поле! Почему ты этого не сделал, почему? – неистово прокричала Мела.
Её крики услышали надзиратели за дверью и ворвались в комнату с дубинками в руках. Мир стоял на месте как вкопанный, оглушённый и ошарашенный. Надзиратели кричали, требовали, ещё громче их кричала Мела: