Неистовая королева [СИ] полностью

Толпа завелась. У подножья храма уже идет настоящая резня. Гвардейцы Ристана, уступая ступень за ступенью, поднимаются вверх. Счастливчик последний. Рыча как зверь, он держит на себе с десяток обезумевших горожан. Дубинка против стали, слишком неравноценно, но ему пока удается сдерживать наседающую толпу. Его ребята, оробевшие поначалу, теперь выровнялись, вдохновленные примером командира.

Ширина лестницы не позволяет нападающим навалиться всем скопом, и Ристан этим умело пользуется. Трещат черепа под ударами дубинок, но и ряды защитников тают с каждой минутой. У подножия настоящая мешанина. На смену раненым горожанам подходят другие, появились длинные копья. Моим защитникам становится совсем туго. Еще минута и, оставляя кровавый след вместе с телами убитых, Ристан все же отводит своих бойцов на несколько ступеней выше.

На удивление, я совершенно спокойна. То ли нервов уже не осталось, то ли уверена, что Счастливчик удержит вход в храм. Уже ясно, затея Исфагиля провалилась, быстро схватить или убить меня уже не получится. Опять, спасибо Ристану. Но вот что дальше? Скоро подойдут рыцари Кендора и тогда… Тогда начнется настоящая кровавая баня. Трибуналу отступать некуда, они бросят в бой все силы, не считаясь с потерями.

Представляю, как с разных сторон стальные всадники врезаются в толпу и крушат всех подряд мужчин, женщин детей. Этого нельзя допустить! После такого уже не будет правых и виноватых. Будут лишь горы трупов и ненависть, навсегда засевшая в памяти горожан.

— Оружие на площади Матери Ветров, это неслыханно. — Король пятится обратно к храму.

Кендор трогает меня за плечо.

— Уходите в храм, забаррикадируйте дверь и дождитесь подхода рыцарей. — Гранд, наматывая плащ на левую руку, начал спускаться вниз.

За ним, из числа гостей, потянулись еще шестеро. Подхватив дубинки из рук раненых и погибших, они встали в один ряд с Ристаном. Эта небольшая группа, тем не менее, внесла диссонанс в агрессивный настрой толпы. Очень многие знали их в лицо. Одно дело биться с демонами, другое против своего гранда. Народ, потеряв кураж, отхлынул. Счастливчик смог перевести дух.

Сверху мне видна вся картина целиком, и я вижу, как люди в серых капюшонах отовсюду стягиваются к месту схватки. Это уже настоящие бойцы, под плащами просвечивают кольчуги, в руках отточенные мечи.

Старик на бочке вновь завопил во весь голос, заходя с другого конца.

— Горе нам, горе! Ведьма сожжет город, опустошит его болезнями! Останутся дети сиротами, а женщины вдовами! Не допустите, честные горожане! Убейте демонов, сожгите ведьму!

С разных сторон подхватили.

— Кендор заодно с ведьмой! Смерть Кендору.

Еще мгновение и схватка разразится с новой силой. Надо что-то делать! Надо достучаться до залитых яростью мозгов. Кто может это сделать? Ответ приходит практически сразу, больше трибунала здесь верят только своей богине.

Мать Всех Ветров вряд ли вмешается, — шепчу про себя, — но меня, надеюсь, простит. Ведь ради благого дела.

Зову своего демона.

Варга, помнишь как на ипподроме. Дай мне голос, так, чтобы всех их, — показываю рукой вниз, на площадь, — пробрало до печенок.

До печенок, — довольно хмыкнул демон, — это мы можем.

Встаю на самый край ступени, мой взгляд нацелился на надвигающуюся толпу. Чувствую бьющую оттуда злобу и ненависть, настолько сильную, что перехватывает дыхание. Успокаиваю себя, представляя каменное лицо богини. Грозное и скорбное. Именно так надо говорить с этими людьми. Развожу руки в стороны и начинаю.

— Остановитесь, дети мои!

Варга, по-моему, перестарался — звуковая волна ударила, сотрясая стены домов и разбивая окна. Толпа, ошарашенная падающим с небес голосом, мгновенно остановилась. Ярость на лицах сменилась страхом и непониманием, а голос по-прежнему грохочет над площадью, чугунным молотом вбивая каждое слово.

— Опомнитесь, неразумные! Как вы посмели принести оружие на мою площадь!

На лицах проступило озарение. Многие упали на колени, и над всей площадью пронесся благоговейный шепот.

— Матерь Ветров!

— Как посмели поднять оружие перед ликом моим! Нет вам прощения!

Теперь уже вся площадь на коленях, оружие брошено на землю и каждый старается отодвинуть его подальше от себя. Отовсюду несутся жалобные мольбы. Люди забыли про меня и не смотрят на маленькую фигурку у края лестницы. Все взоры устремлены к небу.

— Прости нас!

— Прости, Светлая Мать, нас неразумных. Из-за демонов все…

Мои губы разочарованно кривятся.

— Не там! Не там, глупцы, вы ищете демонов. Вглядитесь в глаза тех, кто звал вас к бунту, тех, кто дал вам оружие и вы найдете. Увидите! На самом дне, в самом темном уголке их поганой души вы узрите демонов.

Со злорадством отмечаю, как стащили с бочки горластого старика, как взметнулись к верху и пропали его голые ноги.

— Прости нас, Великая Мать! — По-прежнему гудит площадь.

— Прости!

Так, вижу, как серые послушники трибунала потянулись с площади — пришла пора быть милосердной.

— Прощаю вас, дети мои, ибо не ведаете вы, что творите, но спрошу строго с пастырей ваших, что допустили грехопадение и святотатство!