— Круг простоит куда дольше, если перестанет воевать против тех, кто войны не хочет.
Старейшина глубоко вздохнул:
— Я должен вас предупредить, при первом же инциденте с проклятыми внутри церкви, я казню всех, кто причастен — всех проклятых детей и молебника. А старейшин, позволивших этому случиться, я заменю более компетентными людьми. А вы, — он на мгновение прервался. — Вы станете Церковным узником до конца своих дней.
— Хорошо. Но что будет, если дети продолжат расти, не доставляя больших проблем, и никто не умрет? Вы даже тогда не измените своего мнения? Не поверите, что с проклятыми можно ладить, что они тоже хотят жить спокойно?
— Этого не будет, — скептично ответил Фалиан, и резко поставил статуэтку обратно, задев коробку. Та перевернулась и приоткрылась, являя взгляду обоих старейшин Осколок луны. — Вот же, — посетовал Высший, — совсем замочек держать перестал.
А Санаса уже выворачивало наизнанку. Хотя он и пытался себя сдержать, глаза засветились, зубы стали удлиняться, становясь клыками, когти уже ставшие серыми и острыми впились в подлокотники кресла. Старейшина взял в руки камень, поднял глаза на парня и онемел. Даже немного побледнел:
— Проклятье…
— Лучше будет, — рокочущим голосом, не отрывая бешеного взгляда от Высшего, проговорил Санас, — если вы его спрячете.
Тот чуть дыша, аккуратно положил камень в коробку и попытался закрыть, но механизм, видимо, уже был неисправен.
— А я-то все думал, чего ты так переживаешь за проклятых, — опасливо улыбнулся Фалиан. — Теперь-то понятно. Хочешь захватить власть? Разрушить Церковь изнутри?
— Ничего я не собираюсь разрушать, — скалясь звериными клыками ответил парень. — Уберите камень, и мы нормально поговорим.
— И что теперь уже нам даст этот разговор? — старейшина положил камень на стол и снова взял статуэтку Архона.
Санас внимательно следил за каждым его движением, при этом стараясь подавлять позывы тела преобразоваться полностью. И пытался найти решение проблемы, но звериное бешенство шептало лишь одно.
— У этого кабинета очень интересное расположение, — вдруг сказал старейшина, смотря на статуэтку Архона. Санас приподнял одну бровь, не понимая цели его слов. — Если крикнуть что-то на балконе, эхо разнесет голос практически на весь двор замка.
В это же мгновение Фалиан вдруг бросил статуэтку в окно, осколки посыпались, и раздался громкий голос Высшего:
— Проклятый! Помогите!
Инстинкт оборотня сработал моментально — Санас сам не понял, как зло рыча подорвался с кресла, кинулся на старейшину, припечатав его к полке с книгами и проткнув рукой его грудь насквозь. Изо рта мужчины полилась кровь, глаза застыли в немом ужасе. Он умер мгновенно, сердце разодрали острые когти оборотня. Несколько книжек выпали с полок и, раскрывшись на полу, стали окрашиваться в алый, поглощая жизнь Фалиана Лорана. Санас отстранился, дав телу упасть, и, схватив камень со стола, бросил его в камин. Ярость отпустила, когда из огня раздался тихий пищащий звук. Прояснение мыслей пришло сразу же — нужно было уносить ноги, ведь сейчас на зов должна была сбежаться вся церковь. Но когда парень повернулся к двери, он застыл. Никан неподвижно стоял на пороге, смотря на труп отца.
Глаза Санаса все еще светились, почему-то ему было очень непросто заставить их принять нормальный вид.
— Ник, — тихо сказал он.
— А ведь я знал, — неестественно усмехнулся капитан. — Догадывался, но верить не хотел…
— Прости, я не намеренно, — затараторил Санас.
Но Никан вдруг захлопнул за собой дверь. Вытащив из-за полок меч и молниеносно подлетев к другу, он нанес рубящий удар сверху. Санас извернулся и отскочил в сторону, с удивлением заметив, как плитка на полу потрескалась от удара капитана.
— Серьезно! Я не хочу тебе навредить! — снова заговорил парень.
— Зачем, Сан? Я не понимаю!
— Я не хотел, клянусь! Все вышло из-под контроля! Я понимаю, ты уже меня не отпустишь. Но хотя бы не заставляй с тобой драться! Я не смогу… Я сдамся, пусть Церковь казнит меня. Но не ты!
За дверью послышался топот, Никан печально бросил взгляд на мертвого отца, отвернувшись от Санаса.
— Беги отсюда.
— Что? — ошарашено переспросил парень, думая, что ослышался.
— Беги быстрее, пока есть время, — намного четче проговорил капитан.
