А дальше все происходило внезапно. Когда Юра не язвил, не издевался и не ругался, он слишком ярко напоминал того самого пацана, с которым Тёма крепко дружил в детстве. Привязанность, за несколько лет, проведенных порознь, сошедшая почти на нет, снова окрепла, дала о себе знать, и Артём с огромным трудом сдерживал себя, чтобы не искать лишний раз встречи с Юрой и чтобы не завести откровенный разговор. Меры, принятые им в отношении Барышева и его интереса к чужим отношениям, были достаточно радикальными, и Тёме слишком тяжело давалось сопротивление тому влечению, которое возникало даже при мыслях о Юре.
Когда в один из однотипных вечеров в квартире раздалась трель дверного звонка, а на пороге возник Юра, Левицкий уже решил пустить все на самотек, и то, как начали развиваться их отношения после этого, как нельзя лучше устраивало парня. Единственную проблему он видел в сексе, но заговаривать об этом пока не спешил – наверняка же Барышев не согласится переменить роли, если просить или заявлять об этом напрямую. Поэтому Тёма молчал, наслаждался и искал окольные пути.
- Эй, Тёмыч, чё завис? – слегка напряженный голос лучшего друга, раздавшийся едва ли не над самым ухом, вывел Левицкого из раздумий и заставил обернуться. – Ты как, нормально подготовился?
- Нормально, - согласно кивнул тот. – Вы с Русом поссорились?
- Да не обращай внимания, - поморщившись в ответ, Серый махнул рукой. – А у тебя с Юркой как? Еще не поменялись местами?
Мысленно Артём тут же пожалел, что додумался поделиться этими мыслями с другом, но назад свои слова уже не забрать, приходится терпеть многозначительные подмигивания и внезапные советы по поводу того, как сподручнее будет завалить Барышева, чтобы тот не смог сопротивляться. Хотя, несмотря на все это, Серёга в жизнь к Левицкому глубоко не совался, но всегда был готов выслушать и что-то подсказать, за это Артём его и ценил.
- Я работаю над этим, - уклончиво отозвался слегка смущенный такой темой разговора парень. – Пойдем в класс.
- Ты иди, а я за Русом сбегаю, может, уже перестал обижаться. Предупреди там, если мы задержимся!
Безразлично пожав плечами и решив, что придется предупреждать еще и насчет Барышева, которого на горизонте все еще не видно, Артём действительно пошел в аудиторию, принявшись с горем пополам готовиться к зачету, который хоть и обещал быть не длинным, но оттого не казался менее сложным.
Одногруппники, собравшиеся почти полным составом, шумели и переговаривались, на каждой парте уже заранее лежало несколько скрепленных листов и пишущие принадлежности, книги, которыми пользоваться, конечно, запрещали, многие попрятали под парту, другие же, те, кто был в себе уверен, попросту убрали в сумку. Артём относился к первым, потому его учебник занял место на соседнем стуле – все равно рассаживались по одному, и Серёге там сегодня не примоститься.
Преподаватель, вошедший ровно по звонку, не стал размениваться по мелочам и сразу раздал билеты – несколько задач и парочка теорий, как это и бывало обычно. Головы склонились к партам, зашуршала бумага, заскребли ручки, защелкал калькулятор, и на некоторое время Артём и думать забыл о Юре. Ненадолго, минут на пять, потому что по истечении этого времени дверь в аудиторию широко распахнулась, стукнувшись о стену, и на пороге появился разгневанный и взъерошенный Барышев. Заметив преподавателя, а потом вскользь мазнув взглядом по каждому поднявшему голову студенту и остановившись на Артёме, Юра выдавил из себя:
- Извините, я опоздал.
Напряжение, повисшее после его появления, заметили, казалось, абсолютно все, кроме самого учителя, оторвавшегося от заполнения журнала и оценивающе посмотревшего сквозь стекла очков на Юру:
- Вы могли и вообще не приходить, Барышев, у вас же автомат.
- Э-э-э… - замялся парень. – Так это… в зачетку поставить бы.
- Давайте сюда.
Положив на преподавательский стол зачетку, Юра снова посмотрел на Артёма – тот, используя момент, подглядывал как раз в книгу, ища там ответ на один из теоретических вопросов. Но, словно ощутив взгляд, направленный на него, поднял голову и вопросительно приподнял бровь, не понимая, чего от него хочет Барышев. Тот лишь нахмурился, едва заметно покачал головой, а потом забрал облагороженную пятеркой зачетку, попрощался с учителем и вышел, оставив Левицкого наедине с непониманием и недописанным ответом.
Снова воцарилась тишина, и снова ее нарушили – почти сразу после ухода Юры в помещение завалились Руслан с Сергеем, но они на Левицкого даже не взглянули, просто взяли себе задания и расселись по местам: им для работы оставалось меньше времени, так что следовало писать и думать побыстрее.
