– Только не говори, что это снова сладкое. Я серьезно говорю, моей дочери скоро понадобится стоматолог.
– Нет, на этот раз решил обойтись без него. Если найдешь на дне пакета шоколад, сделай вид, что не заметила, – заговорщически подмигивает и протягивает мне очередной презент.
– Демин, у тебя какие-то проблемы со сладким, да?
– Типа того. Мне его есть категорически запрещено. А так хоть немного поощряю свое пристрастие к сахару.
– Прекрасно, значит, ты у нас пассивный сладкоежка?
– Точно! Спасибо за подсказку для будущих аргументов, – восклицает Миша с улыбкой на лице.
Я недовольно мотаю головой и оставляю при себе комментарии. Вместо этого открываю пакет, где нахожу две розовые шапки с эмблемой «
– Решил, что если приучать ребенка к хоккею, то надо сразу обозначить, за какую команду болеть, – комментирует Миша, пока я рассматриваю шапки, стараясь удержать себя в руках: хочется, как маленькой девочке, броситься в объятия Демина и крепко обнять его.
– Спасибо большое, Миш, – со всей нежностью, имеющейся в моем ржавом сердце, благодарю его. Не только за шапки, но и за заботу, внимание. Просто за то, что он такой, какой есть.
– Не за что, – говорит Миша и неожиданно протягивает руку к моей, крепко сжимая дрожащую ладонь. Во мне сейчас так много эмоций и чувств, что тело само выдает меня с головой.
До самого детского сада мы едем, держась за руки. Никто так и не решается нарушить момент словами.
В этом кроется вся наша симпатия друг к другу. Потому что с Мишей не только говорить хорошо, но и молчать.
Лера
– Валерия Сергеевна, вы не могли бы уделить мне минутку? – обращается ко мне воспитательница Камиллы.
– Да, конечно. Малыш, ты пока переодевайся, я сейчас подойду, – говорю дочери и, дождавшись ее кивка, иду следом за воспитателем.
– Что-то случилось? – спрашиваю, как только мы оказываемся вне зоны слышимости Камиллы.
– Это бы я хотела уточнить у вас. Извините, что лезу не в свое дело, но мы обязаны держать руку на пульсе, когда дело касается благополучия детей. Подскажите, пожалуйста, у вас в семье сейчас все нормально? – с искренним волнением интересуется Надежда Михайловна. Она женщина старой закалки, но человек хороший. В меру справедливая, когда надо, может детей успокоить, однако всегда делает это сдержанно.
Ее вопрос выбивает меня из колеи, заставляя гонять непрошеные мысли. О разводе с мужем я, естественно, не сообщала. Вряд ли Костя изъявит желание забирать дочь без моего ведома.
– Мы с мужем в процессе развода, – решаю не скрывать. Уверена, причина разговора кроется именно в этом.
– Я так и подумала. Камилла, как я понимаю, в курсе, что вы с ее папой больше не вместе?
– Мы поговорили, но она ни разу не проявила эмоций по этому поводу. Думаю, из-за смены места жительства. Камилла рада пожить с нашими друзьями, которые с ней играют и балуют.
– Понимаете, дети очень легко принимают плохие новости, пока их можно заменить хорошими. Однако, когда эйфория заканчивается, они начинают действовать иначе. Сегодня мы начали готовиться к 23 февраля и учить стихи. Мы же не знали о ваших проблемах, поэтому дали ей четверостишие, в котором упоминается папа. Камилла расплакалась и наотрез отказалась его поздравлять. Она уверена, что он ее не любит. Нам с преподавателем музыки понадобилось время, чтобы успокоить ребенка. Думаю, вам стоит поговорить с дочерью еще раз и объяснить, что ваш развод никак не влияет на чувства по отношению к ней.
К концу рассказа Надежды Михайловны я не знаю, чего хочу: то ли расплакаться от обиды за дочь, то ли пойти зацеловать ее и убедить в своей абсолютной любви. Я же знала, что наш с Костей развод обязательно аукнется, но надеялась обойтись минимальными потерями. Зря.
– Спасибо большое, что рассказали. Я поговорю с Ками, но не обещаю убедить ее участвовать.
– Валерия Сергеевна, дело ведь в другом. Малышке сейчас важно знать, что оба родителя любят ее несмотря ни на что. Ваша задача: мягко объяснить ситуацию ребенку. Желательно, с участием отца.
Это все прекрасно. Однако воспитателю не понять, что отцу до дочери дела нет. И причина кроется как раз в отсутствии той самой любви. Не в моих силах заставить Костю любить Камиллу.
– Хорошо, сделаю все возможное. Если подобное повторится, не могли бы вы позвонить мне сразу? Я приеду.
– Конечно, – соглашается она. Ей не очень нравится моя просьба со скрытым упреком.
Да, я недовольна. Когда твой ребенок разревелся в саду из-за такого, надо оповещать родителей. Это же не ерунда, которую можно оставить без внимания. Мне было бы гораздо легче завести с дочерью разговор, разбираясь в проблеме сразу, а не спустя несколько часов. Они бы мне еще через неделю рассказали.
– Надежда Михайловна сказала, что ты плакала сегодня, – начинаю, как только мы выходим на улицу.
