– Ябеда! – восклицает Камилла и от обиды надувает щеки. Один в один как хомячок.
– Малыш, это ее работа – рассказывать мне, когда ты расстраиваешься. Ты плакала из-за папы, да?
– Нет, я плакала, потому что не хочу лассказывать стишок.
– Почему ты не хочешь?
– Его надо лассказать папе, а я не хочу. Он меня не любит, – говорит недовольно, но в голосе отчетливо слышна грусть.
– Камилла, папа тебя любит. Просто у него сейчас нет времени. Ты же знаешь, как он много работает. Мы теперь живем не с ним, поэтому ему сложно найти возможность приехать к тебе, – стараюсь вложить в слова всю искренность, которой у меня не так много. Ищу оправдания поведению Кости только потому, что боюсь ранить ребенка еще больше. Надо бы встретиться с бывшим мужем, и объяснить, насколько важно его участие в жизни дочери. Камилла не виновата в нашем развалившемся браке. Если являешься отцом, то будь им до конца.
– А мы больше никогда не будем с ним жить? – спрашивает дочка и смотрит на меня своими большими глазками, в которых так много надежды. Почему мне казалось, что она не привязана к нашему дому? Я сделала поспешные выводы, приняла решение за нас двоих, но чувствами ребенка не озаботилась. Хреновая из меня мать получается. Чувство вины перед дочерью накрывает с головой.
– Прости, детка, мамочка с папочкой больше не могут жить вместе. Но ты всегда сможешь съездить к папе в гости, если захочешь, – предлагаю альтернативу, однако не знаю, как собираюсь реализовывать ее на практике.
– Мамочка, ты больше не любишь папу?
– Камилла, папа всегда будет особенным человеком для меня, но, к сожалению, мы не сможем быть вместе. Мне пока сложно объяснить тебе почему, но обещаю, когда ты станешь постарше, я все расскажу. Хорошо? – Понимаю, что это вряд ли тянет на достойное оправдание. Но дельные мысли, как назло, не лезут в голову. Не могу же я сказать ребенку, что не люблю Костю. Тогда весь ее мир, построенный за эти годы, разрушится. Я постараюсь сохранить хотя бы воспоминания.
– Холошо, а можно мы поедем к папе на выходных?
– Давай я напишу ему и узнаю, когда он свободен. Если папа будет дома, то вы обязательно увидитесь. Договорились, малыш?
– Угу, – кивает Камилла, но в ее действиях мало энтузиазма. Мне кажется, она чувствует, что вероятность встречи очень мала. Ставлю мысленную пометку: приложить все возможные силы и убедить Костю провести время с ребенком. Понятия не имею, что буду делать в случае отказа.
Когда мы переступаем порог дома, Ксюша внимательным взглядом считывает мое настроение. Новая кукла в руках дочери говорит обо мне слишком много. Да, я не лучшая мать и скатилась до подкупа, но на войне все средства хороши.
– Насколько все плохо – от одного до десяти? – спрашивает Ксюша, пока Камилла моет руки. Ставлю тарелку с ужином в микроволновку и поворачиваюсь к подруге.
– Сто, – выдыхаю с надрывом.
– Тогда хорошо, что я взяла две бутылки вина. – Она пытается добавить энтузиазма в мою жизнь, но получается слабо.
– Она хочет увидеться с Костей, а я в его желании не уверена.
– Лер, ты же понимаешь, что твой бывший делает это специально? Он манипулирует ребенком, чтобы вынудить тебя вернуться.
– Сомневаюсь, думаю, Костя не задумывается о чувствах дочери. Он привык, что мы всегда рядом, но как будто не являемся частью его жизни.
– Тогда зачем Камилле такой отец, который вспоминает о дочери, лишь когда она маячит перед глазами?
– Любой ребенок любит своих родителей не за поступки, а потому что они просто есть. Она пока слишком маленькая, чтобы делать выводы и оценивать поведение. Он ее отец. Это достаточный повод для любви.
– И ты, конечно, попытаешься воззвать к его совести? – спрашивает недовольно, хотя Ксюша, думаю, знает, как я поступлю.
– Не осуждай меня. Для счастья дочери я сделаю все от меня зависящее, даже если для этого придется унижаться перед Костей.
– Глупая. Нельзя заставить человека любить, просто потому что так нужно.
– Согласна, но можно принудить его выполнять свои обязательства. Мы вместе приняли решение сохранить беременность. Значит, и нести ответственность должны тоже вместе.
– Ага. Я посмотрю, как ты попытаешься. И когда Костя опустится до манипуляций, не жди, что останусь в стороне.
– Даже боюсь представить, что ты собираешься делать, – со смешком говорю я, пока накрываю на стол.
– На моей стороне восемьдесят пять килограммов живого веса и клюшка в придачу. Я придумаю, как их использовать, – играет бровями Ксюша, припоминая одного очень идейного хоккеиста.
– Только Олега нам не хватало. Оставь парнишку в покое, ему и так несладко, – тут к слову приходится история, которую мне рассказал Демин. В итоге ужин проходит под громкий смех Камиллы, когда Ксюша очень мило намекает на будущую расправу над своим ухажером. В такие моменты дышать становится легче и давление в груди ненадолго отпускает.
Пока укладываю дочку спать, я решаю не оттягивать разговор с бывшим и отправляю ему сообщение.
Я:
