Единственной радостью в течение этих дней был только Миша. Он заезжал каждый вечер после того, как Камилла засыпала. Привозил с собой фрукты, витамины, лекарства и еду, которая была собрана переживающей Антониной Павловной. Она взяла у сына мой номер и ежедневно интересовалась здоровьем малышки. Во время этих встреч Демин крал мои поцелуи, и поговорить мы толком не успевали. Те пятнадцать минут, отведенные на встречу, мы целовались как подростки.
Никто из нас не спешил придавать происходящему смысл, обличив все в слова. Только чувствовали, наслаждались и сходили с ума от желания. Кто бы мог подумать, что в свои двадцать пять, с неудачным браком за плечами, я буду мучиться от бешеного влечения. Миша тоже едва сдерживался. С каждым днем его касания становятся смелее, откровеннее. Вчера вот перетащил меня к себе на колени и руками блуждал под кофтой. Без откровенной пошлости, выше живота не поднимался, но было очень близко к грани. У меня и так кострище внутри, а он терзает еще больше. Если бы не болезнь Камиллы, наверняка давно утащил бы меня в свою берлогу.
Сегодня мы вряд ли увидимся. У них вечерний матч, а я не смогу пойти. Ксюша обещала Олегу присутствовать, Макс со Светой тоже собирались пойти. А мы с Камиллой будем болеть из дома. Дочке за эти дни стало намного лучше – лечение дает плоды. Но кашель и холод на арене несовместимы.
Пересылаю на почту сменщицы информацию о сегодняшних звонках и выхожу из программы. Камилла, к счастью, отдыхает на дневном сне, так что есть время поесть. Благодаря Антонине Павловне готовка выпала из моего расписания: у нас холодильник забит на неделю вперед.
Ставлю разогреваться пасту, когда телефон вибрирует в кармане.
– Привет, Миш, ты еще не на тренировке? – Хоккеисты собираются довольно рано перед матчем. Обсуждают стратегию и прочие моменты.
– Привет, как раз подъезжаю. Вы там как? Полегче? – Он часто звонит в течение дня, чтобы узнать о состоянии Камиллы.
– Все хорошо. Она иногда кашляет, но я думаю, это остаточный эффект. В понедельник к врачу на выписку. Но на матч, увы, не придем, там холодно. Не хочу рисковать.
– Я как раз по этому поводу и звоню. Что ты скажешь, если с ней посидят мои родители?
– В каком смысле? – недоуменно спрашиваю и опускаюсь на стул.
– Они заберут ее в течение пары часов, а после игры мы заедем за ней.
– Это очень заманчиво, но я не собираюсь обременять их этим. Тем более они тоже планировали быть на арене, – одно дело, когда Антонина Павловна помогает мне сидя на трибунах, совершенно другое – забирать Камиллу к себе домой.
– Лера, ты никого не обременяешь. Мама сама предложила эту идею и ждет только твоего согласия.
– Миш, так нельзя. Вдруг Камилла будет плакать или плохо себя вести? Во время болезни она не самый радушный ребенок.
– Эта женщина справлялась с оравой безумных первоклашек. Ты серьезно думаешь, что ее напугает одна капризная девочка? – не унимается Демин, продолжая бороться.
– И как после этого мне смотреть твоей маме в глаза? Сбагрила дочь, лишила похода на игру. Кто так поступает?
– Семья, Лера.
– Миш… – выдыхаю измученно. Порой он говорит такие фразы, от которых сердце разрывается.
– Соглашайся. Они скучают по ней, да и Цезарь – хороший способ расшевелить Камиллу, – выдает аргументы один за одним. Сразу видно, что готовился к этому разговору.
– Так нечестно! Ты используешь мои слабости против меня.
– Извини, но другого варианта уговорить тебя нет, – хмыкает довольно, при этом наверняка ни капли не раскаивается.
– Я очень-очень хочу поехать на матч, правда. Но он же не последний. Зачем я там? – предпринимаю еще одну попытку отказаться.
– Ты мне нужна. Именно там, сидящей на трибунах. Это достаточно весомый ответ? – говорит твердо, с нажимом. А я, будто слабовольная девчонка, таю от его слов.
– Да, – сдаюсь окончательно. Против такого любое сопротивление будет лишним.
– Отлично. Я уж думал передать право на уговоры Антонине Павловне. Она, кстати, собиралась это сделать, – шутливо рассказывает о намерениях своей матери. Причем нисколько не сомневаюсь, что именно так бы она и сделала. Эта женщина зря думает, что сын вырос упертым в отца. Тут еще надо посмотреть, кто из них более преуспел в передаче этого качества.
– Эй, не используй свою маму против меня. Это запрещенный прием.
– Ну мы же не обсуждали правила, так что для достижения цели я волен делать все что угодно.
– Имей в виду, моя месть будет жестокой, – стараюсь придать голосу более устрашающую интонацию. Со стороны, вероятно, звучу, как кряхтящая бабка.
– Жду не дождусь, – поддакивает Миша.
Мы быстро обсуждаем детали насчет Камиллы и прощаемся до матча. Ксюша еще не вернулась с универа, поэтому я отправляю ей краткий пересказ звонка Демина. В ответ получаю с десяток счастливых стикеров.
