– Я не хотел, чтобы все так обернулось. Думал выбить его из игры, но потом гнев поутих. Во время смены Георгич сразу сказал, что их команда использует ту же тактику. Они намеренно уводят мое внимание от ворот. Поэтому я выбросил эмоции за борт и сконцентрировался на победе.
– Но это не помогло?
– Нет. Я услышал, как Новиков хвалится перед сокомандниками. Что-то вроде – рука за руку: Сокол сломал руку его брату, он сломал ему. Мститель хренов. Лучше бы он спросил своего родственничка, за что конкретно ему прилетело от Сокола. – Миша со злостью пару раз ударяет по рулю. Ему бы сейчас не в машине сидеть, а немного выпустить пар с боксерской грушей. Да и не помешало бы обработать побитые костяшки, которые вновь начали кровоточить.
– Что тебе сказал тренер? – увожу тему подальше от злосчастного Новикова, иначе есть риск не доехать до дома. Я стараюсь не обращать внимания на спидометр, но Демин определенно едет больше сотни.
– Ничего хорошего. Рвал и метал, но, когда это не возымело должного эффекта, отправил в отпуск на пару недель. Если не вылетим из плей-офф, вернусь к четвертому матчу.
– Уже знаете, с кем будете играть? – Я помню, что на ближайшие матчи у них будет только один соперник.
– С «Буйволами» из Нижнего Новгорода. Первые две игры на нашей арене, следующая на их, – успокоившись, Демин немного сбрасывает скорость.
– Ну и чем займешься в незапланированном отпуске? – говорю я с улыбкой, переводя разговор в шутку.
– Например, научу тебя кататься на коньках, – хмыкает он, обхватывая рукой мою ладонь.
– Ни за что! Убиться на льду не входит в мои планы.
– Трусишь? – спрашивает с вызовом.
– Да. И мне не стыдно это признать.
– Однажды я заставлю тебя снова выйти на лед.
– Удачи тебе в этом нелегком деле, – иронизирую, но оставляю попытки спорить дальше. С Деминым никогда не знаешь, какие аргументы припасены у него в рукаве.
Когда мы подъезжаем к дому его родителей, время уже половина одиннадцатого. Мне ужасно стыдно, что я оставила дочь так надолго. Понятное дело, мы с Мишей стали жертвами обстоятельств, и все же это не умаляет моего чувства вины.
На пороге нас встречает Геннадий Сергеевич вместе с Цезарем, радостно бегающим вокруг.
– Здравствуйте, простите, что мы так долго, – здороваюсь первой, пока Миша идет сзади.
– Здравствуй, Лера. Ничего страшного. Тоня даже не обратила внимания на время, она весь вечер была поглощена Камиллой, – говорит с теплой улыбкой, которая исчезает, как только он переводит взгляд мне за спину.
– Мама еще не знает? – спрашивает Миша, останавливаясь рядом со мной.
– Нет. Она не смотрела матч, – Геннадий Сергеевич сохраняет присущее ему хладнокровие.
– Но ты смотрел, – с горькой ухмылкой произносит Миша.
– Смотрел. Как Роман?
От моего внимания не ускользает, что Геннадий Сергеевич не спешит отчитывать сына за произошедшее. Будь на его месте моя мама, она бы устроила скандал эпических масштабов.
– Двойной перелом руки, жить будет.
– Главное не голова, остальное срастется. Матери расскажешь потом сам. Они с малышкой уснули полчаса назад.
И это все? Геннадий Сергеевич даже не стал затрагивать тему отстранения Миши. Я даже не знаю, удивляться или радоваться такой реакции.
– Уверен, мама будет только счастлива, – насмешливо добавляет Миша, опираясь на перила у крыльца.
– Еще бы. Она весь сезон причитает, что редко видит тебя. Сколько тебе дал Георгич? Неделю или две?
– Две, но к тренировкам возвращаюсь после третьего матча.
– Ему сейчас не до тебя. После потери двух нападающих надо менять всю расстановку в команде. Звездное время для Головина и Фокина.
– Ничего страшного, справятся, – отмахивается Миша без сожаления в голосе. Он вообще выглядит крайне спокойным, несмотря на свое отстранение. Впрочем, у Деминых это семейное.
– Вы-то сами что планируете? Останетесь у нас или у тебя? Я думаю, будет лучше, если Камилла поспит сегодня здесь. Они с Тоней уснули в нашей спальне.
До этого момента мне и в голову не приходило, что буду делать дальше. Будить ребенка посреди ночи и везти через весь город – так себе идея. Однако обременять родителей Миши еще больше, кажется излишне наглым.
– Пап, ты не оставишь нас на минутку? – обращается Миша к отцу. Кивнув, Геннадий Сергеевич скрывается за дверью.
– Демин, нет. Я не собираюсь стеснять вас еще больше, – отказываюсь с ходу.
– С чего ты взяла, что вообще кого-либо стесняешь?
– Они провели с ней весь вечер, а теперь еще и ночь. Это неправильно.
– Лера, они последние десять лет мечтали о внуках. Камилла им в радость. – Миша протягивает руку, беря меня за локоть, и прижимает к груди.
– Я чувствую себя ужасной матерью, – бурчу ему в куртку.
– Почему? Ей тут нравится. Мои родители счастливы. У них в кои-то веки появилась возможность подарить кому-то свою любовь. Единственная, кто сомневается, – это ты. – Демин нежно поглаживает меня по спине, успокаивая нервы.
Сейчас, стоя в его теплых объятиях, мне впервые не хочется взваливать на себя ответственность. Это же так просто, отпустить контроль. Но предательское чувство вины грызет изнутри.
