Шофер остановил машину в пыльном внутреннем дворе. По трем пролетам винтовой лестницы солдат провел нас в здание, в небольшой, скупо меблированный кабинет. Сквозь узкую прорезь окна в помещение падал столб света. Солдат удалился на поиски майора Бхардваджа.
Через окно были видны два храма на другом берегу реки. Первый, большое белое мраморное сооружение в обнесенном стеной дворе, венчала
Майор оказался человеком грузным, с пышными офицерскими усами и жизнерадостностью покойника. Встреча с нами определенно не вызвала у него ликования.
– Джентльмены, – коротко бросил он, – полковник Арора проинформировал меня о ваших полномочиях. Насколько я понял, вы желаете допросить заключенного.
– Также этого желает махараджа, – уточнил я.
– Прекрасно, – уныло скривился майор. – Сюда, пожалуйста.
Он провел нас к массивной деревянной двери в коридоре и кивнул караульному. Отстегнув здоровенный железный ключ, висевший у него на поясе, солдат отомкнул замок и придержал дверь, пропуская нас в камеру.
Полковник Арора был прав. Они здесь точно не варвары. Чистая уютная комната с видом на реку вполне могла сойти за гостиничный номер, если бы не решетки на окнах и не охрана у двери. Но первое удивление отступило перед вторым – неизмеримо большим.
Молодая женщина, лет двадцати, коротко стриженная, обернулась и встала, встречая нас, из-за стола, за которым что-то писала. На ней была простая синяя курта и белые шаровары
– Мы точно попали туда, куда нужно? – спросил я.
Майор Бхардвадж усмехнулся:
– О да, можете быть уверены. Эта женщина доставила княжеству больше неприятностей, чем кто-либо еще со времен Моголов.
– И у нее есть имя?
– У меня есть имя, – резко отозвалась она. – Хотя не понимаю, с какой стати вас это интересует. – И продолжила, обращаясь к майору: – Или дело зашло так далеко, что сотрудники Англо-Индийской алмазной компании теперь имеют право допрашивать подданных Самбалпура?
– Уверяю вас, мисс, – ответил я, – я не имею никакого отношения к Англо-Индийской алмазной компании.
– А ваш приятель? – махнула она рукой в сторону Несокрушима. – Почему он одет так, словно только что сошел с парохода на берег?
Я оглядел Несокрушима. На лице его застыло то самое выражение, которое появляется всегда, когда его знакомят с красивой (а вообще-то с любой) женщиной, – напоминающее нечто среднее между новорожденным щенком и испуганным ребенком. Было в женщинах что-то, от чего он немел как рыба. Не самое удачное свойство, учитывая, что мы пришли сюда, чтобы беседовать с барышней.
– Его зовут Банерджи, он полицейский, – сказал я. – И тоже не имеет отношения к компании.
Она пристально уставилась на меня, будто пыталась прозреть мои намерения.
– А вы? Кто вы такой?
– Меня зовут Сэм Уиндем. И я здесь в отпуске. А сейчас, думаю, будет вполне честно, если вы назовете ваше имя.
Она молчала.
– Ее зовут Бидика, – ответил майор Бхардвадж. – Шрейя Бидика. Она школьная учительница из Самбалпура. Но не обольщайтесь, она еще и принадлежит к одним из главных смутьянов, подстрекающих к бунту против махараджи.
– Очень приятно, мисс Бидика, – вежливо кивнул я.
Она оставила мою любезность без внимания.
– Итак, если вы не от Англо-Индийской алмазной компании, – сказала она, – что вас привело ко мне? Дайте угадаю. Вы адвокаты, которых диван пригласил в наше маленькое княжество, дабы убедить всех, что дело расследуется честно и открыто и справедливость восторжествует.
– Не совсем, – возразил я. – Я детектив. У нас с сержантом имеется некоторый опыт в расследовании убийств, и Его Величество махараджа решил, что было бы недурно, если бы мы применили его в вашем случае.
– О да, отец народа может быть очень заботливым, – ехидно заметила она.
– Мне рассказывали, что большинство его подданных вполне счастливы.
– Большинство его подданных воспитаны в убеждении, что он – божество. Как, по-вашему, можно выражать недовольство богом?
– Ну, у вас, видимо, нет с этим проблем. Вы не считаете его божеством?
– Что ж, – она сдержанно улыбнулась, – его продажность поистине сверхъественна, однако боги не страдают от старческого слабоумия.
– Ваши друзья из Конгресса[55] считают, что Самбалпуру было бы лучше без него? Верно?
– Я не член Конгресса, – пылко возразила она. – Конгресс придерживается политики невмешательства в управление княжеств.
– Как и правительство Ее Величества. Тем не менее я здесь, и вы тоже. Вероятно, обе стороны имеют довольно растяжимые понятия о том, что такое невмешательство?
