Закрыв за собой дверь, я стянул рубашку и вытер испарину на груди тонким хлопковым полотенцем
Вскоре меня настигла привычная боль. Пока она ограничивалась зоной плеч, но скоро начнет распространяться – сначала на мышцы спины, потом груди и бедер и, наконец, просочится в кости. Следом придет туман – сперва опускающийся легкой дымкой на синапсы, а потом разбухающий, застывающий, твердеющий; его хватка сожмется в кулак внутри моего черепа, вытесняя в итоге все мысли, кроме одной. Опиум.
Весь процесс от первых симптомов до полноценной абстиненции занимает некоторое время – возможно, несколько дней, – но уж коли он начался, единственный способ остановить его, это доза О. Однако сейчас важно использовать то время, что у меня осталось. Я лег на скрипучую кровать, но тут же вскочил и вытащил из кармана брюк смятую пачку «Кэпстена». Закурив сигарету, вернулся на кровать. Вспомнилась старая газетная реклама, восхвалявшая положительное действие табака на мыслительный процесс: «Курите “Огден”, чтобы стимулировать мозг». Предстояло многое обдумать, и помощь мне не помешала бы, но я докурил сигарету до крошечного окурка без всякого заметного прироста когнитивных функций. Ладно, сигареты – только первое оружие в моем арсенале. Наверное, пора задействовать тяжелую артиллерию. Чемодан лежал на небольшом комоде в углу комнаты. Я перенес его на кровать, щелкнул замками и поднял крышку. Взгляд инстинктивно притягивался к тому месту, где под стопкой рубашек покоился дорожный несессер с опиумом, но я, отвергая зов, вытащил полупустую бутылку «Гленфарклас». Запасами нужно распоряжаться аккуратно. Хорошего виски и в Калькутте катастрофически мало, и, насколько я мог оценить бюджет Кармайкла, приличный односолодовый в последний раз появлялся в резиденции еще до Мятежа.
Я нашел стакан, стоявший рядом с умывальником, налил себе немного, завалился на кровать и отхлебнул. Меня тревожил разговор с мисс Бидикой. Она приняла меня за представителя Англо-Индийской алмазной компании. Потому что я сахиб или почему-либо еще?
Были и другие странности. Ничего существенного, но… Сначала реакция майора Бхардваджа на фотографию убийцы, напомнившего ему покойного пандита. А затем, когда я спросил, кто будет решать судьбу мисс Бидики, майор начал темнить: дескать, все решает Кабинет, учитывая мнение королевской семьи. Но махараджа – божество для своих подданных, а боги, по моему опыту, не склонны доверять такого рода решения коллегиальным органам.
Когда очередной глоток не помог делу, я разом махнул оставшееся в стакане и налил второй. Стандартная доза виски – это, как правило, не более чем ложная экономия. Лучше сразу начать с двойной и избавить себя от хлопот дозаправки. Второй стакан принес больше пользы. Меня осенило, что брат принца Адира принц Пунит как новый юврадж также мог иметь собственную позицию по данному вопросу. Логично, что махараджа в его преклонном возрасте мог бы поинтересоваться мнением второго сына. А что, если именно на это и намекал майор Бхардвадж?
Это умозаключение заслуживало поощрительной третьей порции, и я непременно налил бы, если бы не стук в дверь.
На пороге стоял Несокрушим.
– Как вы думаете, что они сделают с ней? – спросил сержант. Сейчас он похож был на карликового Атласа, державшего на своих плечах все бремя мира.
– С кем?
– С мисс Бидикой.
– Заходи, – вздохнул я.
– Я вас не побеспокоил? – заволновался он.
– Немного поздно задавать такой вопрос. – Я махнул в сторону стула рядом со столом. – Я как раз собирался выпить. Хочешь?
– Нет, благодарю. – Он с подозрением уставился на меня: – Это первый виски за вечер?
Я взглянул на часы. Ровно шесть. Технически получается, что первые два были употреблены еще днем.
– Да, – заявил я с убежденностью праведника.
Не обращая внимания на стул, Несокрушим продолжал стоять.
– Думаете, они собираются обвинить ее в соучастии в убийстве Адира?
Я все-таки налил себе виски.
– Все выглядит именно так. Она явно заноза в заднице королевского семейства. Боюсь, инакомыслие здесь приветствуется так же, как проказа. Виновна она или нет, но случай очень удобный, чтобы обвинить и приговорить ее.
– А потом что? Казнить?
– Они не могут этого сделать – во всяком случае, по закону. Предполагаю, они ее посадят, и я не ставил бы на то, что ее выпустят в обозримом будущем.
Сержант погрузился в молчание. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, что творится в его голове. Несокрушим был безнадежным романтиком, а мисс Бидика – благородной девицей, нуждавшейся в помощи. Спасти ее – вот о чем он мечтал, даже если потом не посмеет с ней заговорить.
– Думаете, она виновна, сэр?
– Сомневаюсь. И махараджа тоже сомневается. Он хочет, чтобы схватили настоящего преступника. С чего бы еще он согласился на наше участие, вопреки возражениям дивана?
Несокрушим важно кивнул.
– Итак, сержант, – продолжил я. – С чего начнем?
– Вы старший по званию, сэр.
