– Видите ли, – проговорила она, помешивая суп, – начнем с того, что я знакома с этой женщиной. Она кто угодно, но не убийца. А что до ювраджа, я почти рада, что он умер. Несносный мелкий человек. Слова доброго не сказал про Дерека – и про многих других, если уж на то пошло. Не удивлюсь, если его прикончила собственная жена.
– Жена? – переспросил Несокрушим.
– Довольно, Эмили, – строго прервал супругу Кармайкл. – Не стоит злословить.
– Нет-нет, прошу вас, – заинтересовался я. – Мне было бы интересно услышать мнение миссис Кармайкл об этом деле.
Кармайкл метнул на жену взгляд, который, вероятно, должен был ее напугать, но не тут-то было. У меня создалось впечатление, что она не из тех женщин, что легко пугаются, и тем более мужа.
– Ой, да брось, Дерек, – бесцеремонно отмахнулась она. – Никакой это не секрет. Ты же сам говорил, что весь двор об этом знает.
– О чем? – спросил я.
– Как о чем? О его интрижках, разумеется.
– У ювраджа были интрижки?
– Несомненно. – Заявление было сделано с уверенностью человека, который не стал бы выдвигать подобные обвинения без доказательств, полученных из первых рук. – И здесь, в Самбалпуре, тоже.
– Простите, миссис Кармайкл, – вмешался Несокрушим, глядя на нее так, словно она объясняла дифференциальное исчисление, а он в математическом анализе был не слишком силен. – Я не понимаю, каким образом юврадж мог иметь отношения на стороне. У его отца гарем. Очевидно, любая приглянувшаяся ему женщина становится либо его невестой, либо наложницей.
Миссис Кармайкл прикончила остатки вина в бокале и, усмехнувшись, оседлала любимого конька:
– Все не так просто. Видите ли, та, о ком идет речь, не одна из местных крестьянок и даже не принцесса высшей касты. Нет, юврадж нашел себе белую женщину, и, более того, мемсахиб. – Она заговорщически хихикнула. – Барышня известна под именем Кэтрин Пемберли, и, говорят, он настолько потерял голову, что собирался сделать ее второй женой. Только представьте себе это, капитан! Я еще могла бы понять, будь она простушкой, девушкой из рабочего класса, какой-нибудь официанткой или гимнасткой на трапеции из Тутинга[60], вроде той, для которой махараджа однажды купил «даймлер», – но это респектабельная дама из хорошей семьи. Дерек говорит, ее отец служит в Адмиралтействе. Сама мысль, что у такой женщины могут быть отношения с туземцем… В голове не укладывается.
– Он все же был принцем, мадам, – встрял Портелли.
– О, конечно, но все-таки…
– Полагаю, семья махараджи тоже не была в восторге, – сухо заметил Несокрушим.
– В каком смысле? – Миссис Кармайкл смерила его взглядом отчасти раздраженным, отчасти недоуменным.
– Просто я представляю, что им было бы трудно сохранить чистоту божественной крови, если бы юврадж вступил в связь с белой женщиной, – пояснил он.
Миссис Кармайкл это почему-то успокоило.
– Вполне вероятно. Махараджа может быть таким забавным в этом отношении, особенно принимая во внимание проклятие.
– Проклятие? – удивился я.
– Это полная чушь, – не выдержал Кармайкл. – Не стоит волновать наших гостей всякими смехотворными предрассудками, Эмили.
– Местные верят в это, – огрызнулась миссис Кармайкл. – А пока кто-то верит, это правда.
– О чем идет речь? – не отставал я.
Кармайклы переглянулись, но промолчали. Паузу заполнил бухгалтер Голдинг.
– Говорят, над правящим семейством тяготеет проклятие, – сказал он. – Проклятие Самбалпура. Оно восходит к временам, когда предки махараджи были царями-воителями. Подробности, впрочем, туманны.
– Возможно, я смогу помочь, – взял слово антрополог Портелли. – История гласит, что некогда раджа безумно влюбился в жену правителя соседнего княжества. Они были союзниками, и раджа пригласил партнера на пир в старый форт, отравил его, захватил его княжество, вынудил его вдову явиться в Самбалпур, где силой женился на ней. В легенде говорится, что когда пели священные мантры брачной церемонии, овдовевшая женщина разрыдалась и призвала проклятия на весь род Самбалпури до скончания века.
– Что за проклятие? – спросил Несокрушим.
– Обрекающее жену правителя Самбалпура на бесплодие. И, как ни странно, это сбылось. Нынешний махараджа взошел на трон только потому, что жена предыдущего была бесплодна. Соответственно, его собственная первая жена, Первая махарани, не принесла ему наследника, поэтому он узаконил практику полигамии. Прежде правители Самбалпура могли иметь наложниц, но только одну жену. И покойный юврадж, и его брат принц Пунит – сыновья Второй махарани, ныне покойной, а маленький принц Алок – сын Девики, Третьей махарани. Более того, махараджа не только увеличил число жен, он необычайно расширил численность наложниц в гареме.
– Вот это точно, – фыркнул Голдинг. – Наш глубокоуважаемый махараджа определенно знает толк в женщинах.
– И проклятье это действует, – добавила миссис Кармайкл. – Ведь жена ювраджа не сумела подарить ему наследника.
