Слуги начали убирать остатки первой перемены блюд. Я размышлял над сказанным миссис Кармайкл. Проклятие или нет, но ее слова звучали весьма правдоподобно и заслуживали расследования. Белая женщина, настоящая леди, вступила в связь с туземным принцем. Тема для беллетриста, пошлый пикантный образчик тех дешевых романов, которые в Британии продают на железнодорожных станциях. Неужели ничего подобного не случается в настоящей жизни?
Я отпил вина, укладывая в голове подробности такого рода отношений. Как напомнил Несокрушим, для индийского мировоззрения они столь же предосудительны, как и для нашего, и это вполне могло объяснить, почему религиозный фанатик возжелал убить принца. Нужно поговорить с этой мисс Пемберли. И поскорее.
А ужин продолжался под вино и новые разговоры. Миссис Кармайкл перенесла свое внимание на Несокрушима, обстреливая его самыми разными вопросами – от новых фильмов в кинематографе «Рекс» до мероприятий, устраиваемых лейтенантом-губернатором[61] и его супругой. Я посочувствовал бедному парню, но, к его чести, он неплохо справлялся, на большинство вопросов отвечая односложно, а развернуто – только на самые простые. Такую же технику он использовал, отбивая крученый мяч в крикете.
– Так что же привело вас в Самбалпур, мистер Портелли? – спросил я антрополога.
– Я изучаю местные племенные обычаи по заданию Королевского антропологического института, – ответил он. – Я направлялся в Пури на Ратха-ятру, семидневное празднество в честь Божественного Джаганната, но услышал о злополучной кончине ювраджа. Возможность присутствовать на церемонии погребения члена правящей семьи слишком привлекательна, чтобы ее упускать. И я поспешил сюда.
– Здесь, в Самбалпуре, культ этого Джаггернаута надоест вам до чертиков, – влезла миссис Кармайкл. – Первая махарани – страстная поклонница этого забавного маленького идола. Она даже посвятила ему храм на берегу реки. Она ужасно суеверна. Бог весть, с чего махараджа вздумал жениться на ней. Однажды я слышала, как кто-то при дворе сказал, что она была дочерью метельщика, представляете.
Портелли хмыкнул.
– Княжество Самбалпур весьма затейливо связано с легендой о Божественном Джаганнате. Древнейшее известное его изображение вырезано из камня в пещере около Сонепура, недалеко отсюда.
– Тогда почему в народе Божественный Джаганнат ассоциируется именно с городом Пури? – спросил Несокрушим.
– Там расположены самые большие посвященные ему храмы, – ответил антрополог. – И правитель Пури почитается как хранитель священного храма. Но и Самбалпур – центр поклонения Джаганнату. Как вам, возможно, известно, он, согласно легенде, проплывал через княжество по реке Маханади, приняв форму бревна.
Портелли явно испытывал симпатию к предмету исследований, и, пожалуй, следовало его поощрить. В конце концов, все лучше, чем слушать бубнеж миссис Кармайкл про то, как тяжко быть супругой дипломата в эпоху бюджетных сокращений.
– Не могли бы вы рассказать нам об этом божестве? – попросил я.
– С удовольствием! – просиял антрополог. – Джаганнат, что значит Владыка Вселенной, считается аватаром Хранителя Вишну, второго лица в индуистской триаде богов, ответственных за создание, поддержание и разрушение мира. И миссис Кармайкл права: Джаганнат выглядит довольно странно по сравнению с большинством индуистских божеств. Во-первых, его статуя сделана из дерева, тогда как всех остальных изготовили из камня или металла. Его изображают с огромными круглыми глазами, с какими-то обрубками вместо рук и почти без ног. Что еще более интересно, о нем нет прямых упоминаний в Ведах, древнейшем индуистском трактате, и в классическом индийском пантеоне он не представлен. Предполагают, что первоначально Джаганнат был лесным духом, которому поклонялись туземные племена Ориссы.
– А вы что думаете об этом, Банерджи? – спросил я.
– О такой теории я прежде не слышал, сэр.
– Не удивлен, – усмехнулся Портелли. – Я как раз сейчас проверяю теорию о том, что он является древнейшим божеством местных жителей и был включен в индуистскую мифологию, когда ваши предки, завоеватели-арии, вторглись в Ориссу.
И Портелли перешел к рассказу про Ратха-ятру, про то, как странного деревянного божка с обрубками вместо рук каждый год везут в гигантской колеснице, запряженной тысячами преданных, в дом его тетушки, а спустя неделю – обратно.
Миссис Кармайкл не скрывала своего скептицизма, хотя непонятно, что она считала более невероятным – что у бога не было ног или что он ежегодно навещал тетушку. Я тоже скептик, но если Бог может явиться в виде горящего куста, то почему бы тогда и не в виде деревянного пенька? Это как раз меня смущало меньше всего. Разговоры о Джаганнате всколыхнули гораздо более мрачные ассоциации. Неужели убийство принца в самом деле связано с религиозными мотивами?
– Простите, мистер Портелли, – перебил я. – Не могли бы вы помочь мне еще кое с чем. Вы случайно не знаете, что это за символы, которые здешние верующие наносят себе на лоб? Две белые линии, сходящиеся на переносице, а между ними красная.
