– Не густо.
– Давайте я подумаю, что можно сделать насчет встречи с принцем Пунитом. Он будет присутствовать на поминках по брату сегодня вечером. Возможно, вам удастся задать ему несколько вопросов.
Покои ювраджа располагались где-то в дальнем крыле Сурья-Махала. Трудно сказать точнее и из-за того, что само это место было, хм, размером с дворец, и потому что голова моя была занята другим.
Нас сопровождал лакей, доставивший записку полковнику Ароре, Несокрушим с трудом поспевал за ним. Мы остановились перед настоящим арочным порталом, дверь была украшена искусной резьбой в виде павлиньих перьев, инкрустированных нефритом и голубыми топазами, охранял ее бородатый страж тех же статей, что и наш провожатый.
Сопровождающий нас лакей и страж обменялись парой фраз. Судя по всему, их язык происходил откуда-то с северо-западных границ. Караульный сдержанно кивнул, открыл дверь и шагнул в сторону.
– Покои Его Высочества ювраджа, – обернулся ко мне провожатый и жестом предложил войти, прикрыв дверь за нами.
Небольшая передняя вела в гостиную, обставленную в стиле, который журнал «Дом и сад» именовал «восточной роскошью». В комнате было прохладно, хотя вентилятора видно не было, а в воздухе стоял аромат жасмина и розового масла.
– Милое местечко, – задумчиво протянул Несокрушим.
– Угу, – кивнул я. – Уж точно не Премчанд Борал-стрит[65].
– Так что именно мы ищем? – спросил сержант, проходя в смежную комнату, где, по всей видимости, располагалась спальня ювраджа.
– Я бы хотел прочувствовать это место, проникнуться, так сказать, – отозвался я. – Нет лучшего способа понять человека, чем обыскать его жилище.
– Даже когда этот человек – принц? – усомнился Несокрушим.
Он перебирал драгоценные безделушки на полке, вырезанной в стене рядом с широченной кроватью под балдахином. Изголовье кровати было мраморным, а сама она устлана золотистыми шелковыми простынями. Возможно, сержант был прав.
Я присел на кровать. Жестко, матрас не пружинный, как европейские, а набит хлопком. Меня это удивило. Я-то предполагал, что ложе принца будет мягким и вполне западным, как многое другое в этом дворце.
Я перевернул подушку. Тоже жесткая, в индийском стиле. Припомнил, что говорил принц во время поездки через Майдан, перед тем как его застрелили. Он сказал, что одну записку нашел под подушкой, а вторую – в кармане костюма. Я задумался.
Напротив кровати стоял изысканный письменный стол. Я подошел к нему, выдвинул ящики и принялся рыться в содержимом: какие-то официальные бумаги с государственной печатью, письменные принадлежности, украшенные самоцветами, в целом ничего интересного.
Задвинув ящики на место, я прошел в маленькую комнату, уставленную шкафами. Открыв один, уставился на вешалку с тремя десятками костюмов.
Когда я вернулся в большую спальню, Несокрушим изучал один из двух шелковых гобеленов, висевших по бокам от золоченого зеркала в полный рост.
– Почему? – спросил я.
– Что почему, сэр?
– Почему записки были оставлены там, где их нашли?
Он растерянно моргнул:
– Вы имеете в виду, в его покоях?
– Почему под подушкой? И почему в костюме? Почему не на столе?
– Но это же очевидно, разве нет? – удивился он. – Тот, кто оставил записки, хотел быть уверен, что именно принц их обнаружит, никто другой.
Я прошел через комнату и открыл последнюю неисследованную дверь. В ванной комнате на выложенной голубой плиткой полке лежала дюжина аккуратно сложенных полотенец. Я встряхнул каждое, бросая затем в кучу на пол.
– Что вы делаете, сэр? – поинтересовался Несокрушим.
– Зачем оставлять две одинаковые записки?
– Не знаю, сэр, – задумался сержант.
– Может, первую не нашли? – предположил я. – Принц сказал, что первую он нашел под подушкой, а вторую в кармане костюма. Но он же принц, у него сотня костюмов. Что, если первую оставили в кармане, а он просто не обнаружил ее вовремя?
Я встряхнул предпоследнее полотенце. Маленький бумажный листок спланировал на пол. Подняв, я развернул его и посмотрел на Несокрушима.
– Думаю, это второе предупреждение, отправленное принцу, – сказал я. – Рискованно оставлять записку в полотенце, особенно когда у принца их столько, что хватит на целую турецкую баню, но это должно быть то, чем пользуется только он, потому шанс, что он найдет послание, все равно выше, чем в случае с костюмом. Когда же и здесь записку не нашли, полагаю, третье сообщение положили под подушку, где принц почти наверняка его обнаружит.
– Все это предполагает, что действовали тайно, – сказал Несокрушим. – Если существовал заговор с целью убийства принца, почему информант просто не рассказал ему напрямую?
– Подумай. Записки написаны на местном языке. Предположительно местным жителем. С определенным специфическим уровнем образования: умеет читать и писать, но только на местном языке, на котором сам принц не говорит. Кто имеет доступ в спальню принца, но не обладает достаточным статусом, чтобы заговорить с принцем напрямую?
Ответ очевиден.
