– Не могли бы вы для начала рассказать, как вы вышли замуж за принца Адира?
Вновь шелест шелковой ткани за ширмой.
– Нас с Адиром обручили, когда мне было шесть, а ему девять, хотя договариваться о помолвке начали на несколько лет раньше. Меня выбрали жрецы его отца, сравнивая астрологические карты, учитывающие время и место нашего с ним рождения. Думаю, я была одной из многих девочек нужной касты, чьи гороскопы изучали, и то, что выбор пал на меня, – это просто карма, никакой иной причины. Но встретилась я с ним, только когда мне исполнилось тринадцать. Вскоре нас поженили, и, оставив семью, я переехала во дворец.
– Спроси ее, как она сама к этому отнеслась, – шепнул я.
– Уверен?
Я кивнул:
– Пожалуйста, задавайте вопрос, мисс Грант.
– А как вы оба отнеслись к этому браку? – спросила Энни.
– Весьма странный вопрос, – удивилась принцесса. – Как ребенок может отнестись к подобной ситуации? С шести лет меня готовили к этой роли. Трудно рассчитывать на другую жизнь, когда дарбар и зенана предназначены тебе судьбой. Таков порядок вещей, так всегда было – и для царей, и для простолюдинов. Разве не так же обстояли дела и в вашей стране вплоть до недавнего времени?
Энни наградила меня суровым взглядом.
– Простите меня, Ваше Высочество, – сказала она. – Я не имела в виду ничего обидного.
– Вероятно, – отозвалась принцесса, – капитана интересовало, любили ли мы с Адиром друг друга, вступив в брак в столь раннем возрасте?
Я мучительно подбирал слова, но сумел лишь коротко кивнуть, надеясь, что она разглядит мой жест.
– Могу заверить вас, капитан, что я любила его еще прежде, чем мы познакомились. И моя любовь оставалась нерушимой все эти годы.
– А он вас любил? – спросил я, на мгновение забывшись. Евнух Сайид Али за моей спиной шевельнулся.
– Капитан Уиндем, призываю вас помнить, на каких условиях была позволена эта беседа. Еще одно нарушение протокола – и я вынужден буду настаивать на прекращении ее.
Я тут же извинился.
За ширмой молчали. Вопрос был провокацией с моей стороны. В последовавшем наконец ответе принцессы звучал вызов.
– Я знаю, какие ходят сплетни, капитан. История с англичанкой из отеля «Бомонт». Поверьте, мало что остается неизвестным в зенане. Я видела ее. Но уверяю вас, каковы бы ни были ее отношения с Адиром, они никоим образом не влияли на его любовь ко мне. У него всегда были наложницы, и они тоже не повлияли на наши отношения. Почему должно быть иначе – только потому, что у этой женщины белая кожа? Наша любовь превосходила любые пошлые связи, которые могли быть у нее с принцем. – В голосе ее звучала горечь.
– Расскажите о своем муже. Каким человеком он был? – торопливо вставила Энни.
Правильный вопрос. Я решил просто сидеть и слушать.
– Хорошим человеком. – В голосе не слышалось ни тени сомнения. – Неравнодушным. Адир хотел, чтобы в Самбалпуре настал двадцатый век.
– И что он планировал?
– Он считал, что дни британского правления в Индии сочтены и что будущее принадлежит нашему народу. Он был убежден, что в новом мире существование государств, подобных нашему, станет анахронизмом. И видел свой долг в подготовке Самбалпура к неизбежным переменам.
– А как все остальные относились к его идеям?
Очередная пауза.
– Позвольте, мисс Грант, для начала задать вопрос вам. Вы считаете себя индианкой?
– Да, Ваша Высочество, – поколебавшись, ответила Энни.
Несмотря на разделявшую нас ширму, я почувствовал, как принцесса улыбается.
– Тогда вы понимаете эту землю и ее народ. Говорят, нашей истории тысячи лет, но многое ли изменилось с тех пор? Наш народ почитает богов точно так же, как делали наши праотцы тысячелетиями, наши крестьяне пашут землю точно так же, как наши предки во времена «Махабхараты»[79]. Перемены в нашей стране происходят медленно. Даже горы быстрее рассыпаются под ветрами пустыни. Всегда найдутся те, чьи сердца и воля противятся переменам.
– Ваш муж сделал что-то, задевающее таких людей? Возможно, священнослужителей?
– Адир не был религиозен. И вообще считал религию причиной множества предрассудков и отсталости нашей страны. Но он понимал, какое значение имеют для народа религиозные обряды и ритуалы. Он осознавал свой долг.
– Долг? – прошептал я.
– Я была бы признательна, Ваше Высочество, если бы вы объяснили подробнее, – попросила Энни.
За ширмой звякнули браслеты.
– Люди рассчитывают, что их правитель будет руководить их религиозной жизнью. А если махараджа не в состоянии это сделать, то обязанность по соблюдению обрядов ложится на его наследника. Через несколько дней Адир должен был возглавить процессию на празднике, когда Джаганнат и его колесница будут возвращаться в свой храм. Теперь, когда Адира нет, думаю, его брат Пунит проведет церемонию.
– Расскажите про принца Пунита.
– Что тут скажешь? Он сын своего отца.
– В отличие от своего брата?
– Адир, мне кажется, был больше похож на мать. Маловероятно, скажем так, что Пунит предпримет реформы, о которых мечтал Адир. Он не из тех, кто способен на подобные шаги.
– А был кто-то при дворе, кто был настроен особенно решительно против планов Адира?
