– Как и вся Англия для вас, – хмыкнул я. Я понял, что он имел в виду. Некоторым трудно оценить простые радости воскресной погони за лисой по мокрым болотистым пустошам в Лестершире, а уж тем более принцу, привыкшему стрелять в тигров со спины слона.
Крики и барабаны звучали все глуше и дальше, но вот принц отдал приказ, и мы нырнули в подлесок.
– Будьте осторожны, посматривайте на деревья, – предостерег принц.
– А что такое?
– Пантеры. Они не прочь утащить человека с хауда.
Оценив совет, я взвел курок винтовки.
Когда барабаны вновь загрохотали громче, мы увидели самих барабанщиков, выстроившихся широким полукругом и двигавшихся в нашу сторону; они кричали и колотили палками по кустам. Я вдруг понял, что происходит. Они окружили тигра и гонят его на нас. Кольцо людей все сжималось, не оставляя выхода зверю, прятавшемуся в траве.
А потом я увидел его – золотисто-черный проблеск среди высоких, пожелтевших стеблей.
– Вот он! – Принц махнул погонщику.
Мы бросились в погоню сквозь заросли, пока внезапно тигр не остановился и с рыком не развернулся к нам. Мышцы перекатывались у него под шкурой. По моему опыту, ни одно живое создание не выдерживает сравнения с королевским бенгальским тигром – воплощением силы, ловкости и красоты.
– Сэр Эрнест, – крикнул принц Фитцморису, – позвольте предложить вам первый выстрел?
Как истинный джентльмен в любой ситуации, Фитцморис отказался:
– Полагаю, первой пожелает выстрелить мисс Грант?
Я смотрел, как Энни поднимает винтовку, целится и стреляет.
Выстрел согнал с деревьев стаю птиц. Тигр прыгнул в чащу.
– О женщины! – рассмеялся принц. – Как можно было промахнуться отсюда?
Фитцморис крикнул что-то погонщику, и их слон поспешил за зверем. Одновременно слон полковника Ароры и Несокрушима заходил с другой стороны, чтобы отрезать тигру путь к бегству.
Барабанщики тоже выстроились в круг, загоняя зверя обратно, и вот он вновь был окружен. На этот раз стрелял Фитцморис. Тигр заревел. Еще один выстрел, принца, и третий – полковника Ароры, все попали в цель. Но животное продолжало сопротивляться. Потребовалось еще несколько залпов, прежде чем лапы хищника подогнулись и он рухнул на землю, все еще протестующе взрыкивая. В конце концов Пунит прицелился в голову несчастного зверя и выстрелил в последний раз.
Группа крестьян бросилась к тигру. Один из них притащил фотокамеру и принялся устанавливать ее. Фитцморис громко и страстно призывал погонщика поскорее спустить его со слона, чтобы сфотографироваться с добычей.
– Не слишком-то спортивно, – заметил я. – Барабанщики и прочее. С таким же успехом можно отстреливать рыбу в бочке.
– Это все ради Фитцмориса, – сухо бросил принц. – Этот человек не смог бы попасть в движущуюся цель, даже если бы от этого зависела его жизнь. Поэтому мы устраиваем так, чтобы он мог пульнуть в старого измученного зверя. У нас есть даже специальная рулетка – чтобы его трофей был не меньше восьми футов длиной. А я, конечно, предпочитаю настоящую охоту.
– Тогда отзывайте барабанщиков, Ваше Высочество, – предложил я. – Давайте сделаем все по-настоящему.
Он недоуменно глянул на меня, потом улыбнулся.
– Я подумал было, что вы не одобряете подобные развлечения, капитан. Но теперь вижу, что вы все же охотник.
Отстегнув с пояса серебряную фляжку, он отвинтил пробку, отхлебнул и протянул фляжку мне.
– В некотором роде, – согласился я, делая глоток.
Пунит крикнул что-то барабанщику, весть быстро передали всем – «принц желает охотиться», – и мы вновь тронулись в путь, в высокую иссохшую траву, на этот раз без воплей и без грохота.
Основная часть группы осталась позади. Кармайклы вместе с Энни и Фитцморисом задержались, чтобы выразить восхищение трофеем сэра Эрнеста. С нами отправились только Несокрушим, Арора и один старый охотник, который шел впереди, высматривая следы тигра.
Казалось, миновали часы, звуки леса окружали нас: странное призрачное блеяние пятнистых оленей, хруст и шорох веток, задетых слонами, крики множества разных птиц. Здесь, в дикой глуши, возникало чувство, что Самбалпур с его придворными интригами остался в миллионе миль от нас.
Принц нарушил молчание:
– Знаете, в прежние времена отец любил выбираться сюда на несколько недель. Каждое утро он вставал на рассвете, отправлялся в джунгли с одним-единственным слугой и до завтрака успевал подстрелить тигра. Он был феноменальным охотником. Мне было семь лет, когда отец впервые разрешил мне пойти с ним и Адиром. Они выследили тигра специально для меня, чтобы я сам смог его застрелить, – конечно, не самого крупного, но для семилетнего мальчика все равно очень внушительного.
– И вы его застрелили?
– О да, – небрежно произнес он. – Попал прямо между глаз.
Начинало смеркаться, мы продолжали путь. Охотник искал отпечаток лапы в грязи, клочок шерсти, зацепившийся за колючку, или хотя бы тигриные экскременты. Наконец он вскинул голову и кивнул: есть след. Мы подобрались, явственно ощущая нечто новое в душном знойном воздухе, – нечто, обостряющее чувства, наполняющее лесные звуки новым тревожным смыслом.
