Из-за угла дома появился огромный слон. Он был гораздо больше тех, на которых мы ездили сегодня. На шее у него сидел погонщик, но хауда на спине не было. Зато на ногах слона блестели золоченые доспехи с тремя короткими лезвиями.
Кровь отхлынула от моего лица, когда я понял, что сейчас произойдет. Полковник внимательно посмотрел на меня.
– Вы можете счесть это отвратительным, но казнь слонами уже тысячелетия является здесь традиционным наказанием.
Слон приблизился к распростертым телам. Стрелок вдруг дико забился, и погонщик решил начать с него. Он подвел животное к жертве сзади, слон поднял массивную ногу. Но, вместо того чтобы опустить ее всем весом на несчастного, он почти деликатным взмахом громадной конечности оторвал ноги несчастного от тела. Крики жертвы потонули в реве толпы. Я закрыл глаза.
– Вы не можете убить евнуха, – взмолился я.
– Он помогал преступнику бежать. Он находился в машине вместе с убийцей.
– Вы его допросили?
– Он во всем сознался. Адира убили, а на его брата покушались, чтобы трон смог занять малолетний принц.
– Он сознался?
Полковник кивнул:
– Десять минут назад.
– А где сейчас махарани? – крикнул я.
– Во дворец сообщили. Пока мы беседуем, с ней разбирается Пунит.
– Что с ней будет?
– Это не мне решать.
Я вернулся к сцене чудовищной казни. Слон продолжал забавляться с первой жертвой, разрывая конечности, но не трогая туловище.
– Прекратите это! – попросил я.
– Хорошо.
Полковник крикнул что-то погонщику. Слон обошел пленников спереди и занес ногу над головой убийцы. Я мог поклясться, что животное взглянуло на полковника, словно ожидая финального приказа. Арора кивнул, и слон всей массой опустился на человека, раздавив его череп, как яичную скорлупу.
Толпа возликовала.
Я развернулся и пошел обратно сквозь толпу, когда слон двинулся к Сайиду Али. Я не чувствовал ничего, кроме разъедающей пустоты. Сзади вновь донесся восторженный рев, это убивали евнуха. Я не обернулся, просто шел и шел вперед, до самого отеля «Бомонт».
Прошло тридцать часов с последней дозы, а голова оставалась ясной. Никакой мути, насморка, боли в членах. Никаких симптомов вообще. По крайней мере, пока. Может, Арора не соврал. Может, и вправду канду – дар богов. Я отчего-то сомневался, что мне так уж повезет. В глубине души я знал, что чудес не бывает и последствия, пускай и отложенные, не замедлят явиться. Просто надеялся, что они не станут местью богов.
Вернувшись в «Бомонт», где в своем номере меня дожидалась Кэтрин Пемберли, я вкратце изложил ей, что удалось выяснить. Она растерянно сидела на краю кровати и пыталась осознать услышанное. Я мало чем мог помочь ей, в основном потому, что и сам ни в чем не был уверен.
Примерно в час ночи я оставил ее и вернулся в наш кабинет в Розовом павильоне. Несокрушима не было, но он оставил на столе записку. Сержант изучил оба отчета и вернул их в сейф Даве. Второй отчет был точной копией первого, только цифры изменены; Несокрушим пришел к заключению, что документ с более низкой оценкой стоимости является оригинальным отчетом Голдинга. Отличная полицейская работа: подробный анализ, на котором строится большинство расследований. Но после всего, что я видел, доклад Голдинга показался мне не таким важным делом.
Я поплелся в гостевой дом, прикидывая, не разбудить ли сержанта и не рассказать, чему я был свидетелем. Но… какой в этом смысл? Два человека были мертвы, потому что я высказал догадки, в которые сам до конца не верил, хотя они и казались разумными. Нет, пусть уж лучше парень выспится. Такие новости могут и подождать.
Серые утренние облака тяжело нависали над городом, когда я спускался по ступеням виллы и направлялся к Розовому павильону. Дворцовый парк выглядел мирно и тихо, словно здесь ничего не произошло предыдущей ночью. Где-то неподалеку истерично вопил павлин.
В гараже тоже было безлюдно. Масляное пятно отмечало место, где раньше стоял пурда-мобиль. Но зато старый «мерседес-симплекс» оказался на месте, и я быстро завел его ручкой. Мотор заурчал, и я поехал к мосту через Маханади.
Как я и надеялся, у ограды храма Джаганната стоял автомобиль. Судя по размерам и блеску, он прибыл из княжеского гаража.
Я припарковал «мерседес» рядом, выбрался из машины и прошел во двор. Двери храма были закрыты, изнутри доносилось заунывное пение. Я сел на ступенях и принялся ждать, наблюдая, как семейство мартышек спускается с дерева, пробирается через открытое окно в храм и спустя минуту возвращается с ворованными фруктами и приношениями в цепких черных лапках.
Наконец двери отворились. Как и предыдущим утром, из них торжественно выступила Субхадра, Первая махарани. Ее сопровождали Даве, брамин и запах благовоний. Махарани выглядела усталой.
Я встал, приветствуя ее.
– Капитан Уиндем, – проговорила она. – Если бы я знала, что вы такой страстный любитель наших храмов, я бы пригласила вас сопровождать меня и дивана-сахиба сегодня утром.
