– Ваше Величество, – начал я, – я надеялся, что вы соблаговолите уделить мне несколько минут вашего времени.
– Конечно, – кивнула она и, обернувшись к первому министру, прошептала несколько слов. Даве низко поклонился, и они с брамином скрылись в глубине храма. Махарани мягко коснулась моей руки: – Прогуляемся немного?
Мы спустились в храмовый двор.
– Насколько я понимаю, вы здесь в связи с тем, что произошло прошлой ночью, – тихо проговорила она, глядя прямо перед собой.
– Я хотел бы осведомиться, все ли в порядке с Третьей махарани.
– Пунит среди ночи прислал своих людей в зенану, – ядовито произнесла она. – Они ее арестовали. Это возмутительно.
– А принц Алок?
– Ребенок в безопасности. Пока. Я сделала все, что могла, чтобы защитить его. Каковы бы ни были истинные причины случившегося, он ни в чем не виновен.
– Вы защитили его? – удивился я.
– А кто же еще?
– Я думал, может, его отец, махараджа?
Она остановилась и повернулась ко мне:
– То, что я сейчас вам скажу, должно храниться в строжайшей тайне. Махараджа смертельно болен. Когда он узнал об аресте Девики, с ним случился удар. Иначе, я уверена, он вступился бы и за мальчика, и за его мать.
– Вы не верите, что махарани Девика могла устроить заговор, чтобы устранить Адира и Пунита?
Она помолчала, прежде чем ответить.
– Я не могу поверить в это. Боюсь, Пунит видит заговоры там, где их нет. Или хуже того, он сам в них участвует.
– Думаете, Девика ни при чем, а во всем виноват Пунит?
– А разве Пунит не более вероятный подозреваемый? Я боюсь будущего. Поскольку махараджа отныне недееспособен, Пунит уже настаивает, чтобы на завтрашней торжественной церемонии в честь Джаганната его объявили не просто ювраджем, а принцем-регентом. Народ, несомненно, увидит в этом знак, будто его благословил сам Божественный Джаганнат. Я не сомневаюсь, что с такой божественной поддержкой он в скором времени станет махараджей, а затем… кто знает?
– Что вы намерены делать? – спросил я.
– А что я могу? Я всего лишь жена умирающего старика. Я даже не мать Пунита. Мое влияние ограничено и с каждым днем все уменьшается.
Меня словно ударили под дых. Немыслимо, как все могло развалиться за одну ночь. А началось все из-за меня. Я вцепился в предположение старой махарани, что, может, вся затея спланирована Пунитом. Мог же он организовать побег арестанта? Но если так, почему евнух помогал ему? И зачем тому жертвовать жизнью ради принца? Бессмыслица какая-то.
– А что с мисс Бидикой? – спросил я в конце концов. – Теперь, когда арестована махарани Девика, ее освободят?
– Не могу сказать.
– Но она же ничего не сделала.
Махарани вздохнула:
– Если Пунит добьется своего и будет признано, что во главе заговора стояла махарани Девика, тогда, полагаю, он мало что выиграет от тюремного заключения мисс Бидики.
– А вы знали, что он намеревался сделать ее своей женой?
Она кивнула:
– Мало что из такого рода вещей неизвестно в стенах зенаны. Пунит может пожелать продлить ее наказание за то, что она отвергла его предложение. Тем не менее я посмотрю, что можно сделать для ее освобождения, хотя для этого потребуются время и хитрость. Если Пунит догадается, чего я добиваюсь, он может заточить ее навечно. – Махарани помолчала, потом взяла меня за руку. – Вы позволите поделиться с вами некоторыми наблюдениями, капитан?
– Прошу вас.
– Индия – обитель множества верований, и они мало в чем согласны между собой, но есть одно, в чем все они сходятся, – вера в то, что нашей истинной сущностью является наша душа. – Махарани помедлила, поправляя складки на своем сари. – Каждая душа уникальна, разные души ведомы разными страстями, но мы верим, что есть души, которые следуют высшему призванию, которому они должны служить независимо от последствий. Думаю, у вас душа
Я тряхнул головой. У меня было странное чувство, что старуха дурачит меня. Мистика всегда меня смущала, а индийская мистика – худшая из всех. Индийцы довели ее до такой изощренной степени, что даже если вы отвергаете эту чепуху, то благостное выражение превосходства на их лицах означает, что в душе вы якобы чувствуете, что их галиматья с самого начала была истинной.
– Ничего не могу поделать, – сказал я. – У меня здесь нет никаких полномочий, а если бы и были, сомневаюсь, что власти в Дели позволили бы мне ими воспользоваться.
Уголки ее рта дрогнули в легкой улыбке.
– Пойдемте, – пригласила она, увлекая меня в сторону ворот храма.
