«Послушайте, господин художник! — Написала Ангелина. — У меня есть к Вам дело, только поймите меня правильно. Я нашла покупателей на Ваши картины. У меня есть друзья за границей, и я отправила им ссылку на галерею, которую Вы мне показывали. Их очень заинтересовали некоторые работы, и они готовы заплатить за них приличные деньги. А главное, на перспективу, они хотят разместить заказ на некоторые сюжеты. Всё будет оплачено. Ваш фрегат, не за горами. Хороший поворот событий?»
Лёва опешил. Это не входило в его планы. Надо было выкручиваться, и он написал:
«Премного благодарен Вам, Ангелина! Не скрою, для меня это лестно. Но меня гложет мысль, а не по Вашей ли просьбе заграничные друзья снизошли до творений художника неудачника? Если так, то вынужден отказаться, ибо гордость превыше всего».
«Ну что Вы? — ответила Ангелина. — Для них это бизнес, тут просьбы не играют никакой роли. Вы правда, безумно талантливы, и это достойное продолжение вашей карьеры и признание, которого Вы так ждали. Ну как? Согласны?»
«Да, конечно! Ангелина, у меня есть к Вам встречное предложение. Я завтра, закончу кое-какие важные дела, а в воскресенье осмелюсь пригласить Вас в театр. Как Вы на это смотрите? В антракте, мы смогли бы всё обсудить, для меня это шанс, и было бы глупо его упускать. Думаю, перевести виртуальное общение в реальное самое время. Жду ответа. Ваш покорный Слуга».
Ангелина не отвечала, и Лёва начал волноваться. Степан был в своём репертуаре и болтал без остановки.
— Лёва! Нам подставная баба нужна, ну чтобы к памятнику её выставить. Он сам не выйдет первый. Давай Маринку, секретаршу твою возьмём? Девка видная, вроде внешне совпадает чуток с твоей Алиной Никольской. Оденем её подходяще, подкрасим. Ну, выпишешь премию, ей за квартиру скоро платить, не откажется. А? Прошкин, хорошая идея?
Лёва подумал и, встав из-за стола, пошел в приёмную. Марина от своей роли отказывалась недолго, так как отказать Льву Валентиновичу Прошкину было невозможно.
— Кто останется в офисе? — спросил Лёва у Степана, возвращаясь за компьютер.
— Да закроем его, и делу конец, — сказал антихакер, — ну, в конце концов посадим кого-нибудь, так для ответов на звонки. Уборщицу посади, она тебе и за биржевыми котировками последит и за страницами твоими. — Степан захохотал.
«Никогда не поумнеет», — подумал Лёва и вслух сказал:
— Вот теперь полная обойма. Сейчас отдыхаем. Завтра трудный день. Надо выспаться.
Лёва посмотрел на экран. Ангелина ответила просто и лаконично: «Я согласна». Он радостно потер ладони.
«Как говорила бабушка Гертруда, одевая в детстве на меня вязаные перчаточки, каждый пальчик в свой чуланчик, — подумал он. — Завтра всё закончится. А в воскресенье, когда я встречусь с Ангелиной, возможно, всё начнётся по другому. Судьба играет человеком, а человек играет на трубе».
— А теперь всем по домам и спать! — Скомандовал Прошкин и выключил компьютер.
Частная клиника «Эдельвейс» находилась в новой части города. Её дорогие витражи, и отделка глянцевой итальянской плиткой вызывали безграничное уважение и полное доверие обеспеченной части населения города, а так же у приезжих толстосумов со всех концов страны. Доктор Васильев, которого коллеги назвали, не иначе как «Светило Медицины», только что закончил осмотр очередного пациента, и, насвистывая себе под нос, какую-то мелодию, заполнял медицинскую карту. Почерк был мелкий, неровный и совсем непонятный для обычного человека.
Ангел Сна, сидел по другую сторону стола, вытягивал шею и пытался рассмотреть хоть какие-нибудь знакомые слова и термины, которыми доктор аккуратно заполнял каждую клеточку в истории его болезни.
«Интересно, кто-нибудь сможет разобраться в этой писанине? — подумал он, — А впрочем, стандартный почерк для большинства медицинских работников».
Доктор Васильев, закрыл объемную тетрадь. Выпуклые глаза с маленькими зрачками, впились в пациента, из-под очков. Ангел Сна сидел спокойно и следил за каждым движением этого странного человека в белом халате.
— Я врач, я обязан говорить правду. Не думаю, что она Вам понравится, но это мой долг, — неутешительно начал Васильев.
— Док, давайте на чистоту, сколько у меня осталось времени? — уверенным голосом спросил Ангел Сна.
— Месяц, максимум два, — ответил доктор, — болезнь прогрессирует, остановить её невозможно, как мне не прискорбно это Вам сообщать, но Вы умрёте в ближайшее время.
Доктор достал из ящика стола белую салфетку и вытер пот со лба.
— Отлично, значит как минимум три дня у меня есть. Это всё что мне нужно! — сказал Ангел Сна, — Я полагаю, шансов у меня нет никаких?
«Светило Медицины» отвел взгляд и отрицательно покачал головой, не проронив при этом ни слова. Пациент резко встал, и, не оборачиваясь, вышел из кабинета врача.
— Послушайте! — закричал ему вслед Васильев, но Ангел Сна уже не слышал его. Быстрыми шагами он шел по просторным и светлым коридорам клиники в сторону выхода.
