Далёкое будущее. Разделённое на два вида человечество сталкивается в межзвёздном конфликте. «Альянс Свободных миров», — пространство нового, модифицированного человечества с одной стороны и «Империя Сапиенс» и «Конфедерация Русских Планетных Систем» с другой, сталкиваются в непримиримой схватке за вновь освоенные планеты и за контроль над таинственными точками перехода, чья природа и принцип действия загадочны и непонятны.
Изображение на обложке, с лицензией на использование и изменение находится на сайте:
— https://www.flickr.com/photos/glennbatuyong/38613219932
На той части планеты, которая была обращена к звезде Урса, был день. Террасаконтера[1] Альянса Свободных Миров, «Дева Марина», висела на орбите этой планеты, подрабатывая двигателями и корректируя своё положение. Она подходила всё ближе к глобусу чужой планеты, она была уже настолько близко, что стала видна тонкая, нежная, прозрачная атмосфера планеты. На синем фоне океанадва небольших материка чем-то напоминали двух дельфинов, обращённых своими весёлыми мордами друг к другу. Хубертус Кассадор, командир звена свободных охотников террасаконтеры, подходившей к планете, любил дельфинов, этих священных животных, к которым на Старой Земле и терраформированной Венере, его родной планете, было особое отношение.
Три материка Венеры — Земля Афродиты, Земля Иштар и Земля Фебы, совсем не напоминали эти два, называемые на местном языке Империи Сапиенс «Die Länder der Dioskuren»[2]. Но само имя Диоскуров напоминало Хубертусу обычаи его родной планеты. Планета, величественно плывшая в огромном бортовом экране взлётной палубы террасаконтеры, называлась Остзее[3] на местном имперском языке, и «La planedo de la fratoj»[4] на интерлингве, родном языке Хубертуса. Остзее находилась в 27 световых годах от Венеры. Недостижимое расстояние, если бы не точки перехода, тайна установки которых всё ещё находится в руках у имперцев и их сумасшедшего кайзера. Город, расположенный на планете, назывался Кёнигсберг и был последней точкой сопротивления в том коротком конфликте, что чуть было не перерос в Первую Галактическую войну.
Хубертус верил, что когда-то и на этой планете наступит Счастье Свободного Выбора. Люди заговорят на одном языке и познают истинную свободу, измеряемую простыми словами: «Я делаю, что хочу и не делаю, чего не хочу». Не все, конечно, изберут нелёгкий путь «слуги народа» и будут призваны Серапеоном[5] служить ему. Большинство останется в двух высших кастах — Исиды и Диониса, чтобы «черпать радость жизни полной чашей», как сказано в «Kodo de la plej bonaj», «кодексе наилучших». Для себя Хубертус Кассадор избрал другой путь. Нести счастье туда, куда бежали sapiens, не принявшие совершенства, не взявшие гордое имя «homo praeteris».
Команданто Хубертус Кассадор — командир звена свободных охотников террасаконтеры смотрел на узкую полосу в той части планеты, где наступало утро. По местному времени было тоже утро, и техники проверяли готовность «мачете»[6] к вылету. Сорок машин стояло на взлётной палубе. Среди них была и его «мачете», и ещё две машины его звена.
Шёл уже шестой день операции, успешной операции Альянса Свободных Миров. Осадой Остзее, или «Планеты Братьев», если использовать правильное название на интерлингве, командовал капитан-навигатор[7], дон Мариано Франциско. У него, бывшего «Четвёртого адмирала» Ганзейского Союза были свои счёты с теми, кто всё ещё руководил сопротивлением на этой планете. И задание, которое вчера вечером получил Хубертус Кассадор, было напрямую связано с человеком, лично известным как дону Мариано, так и самому Хубертусу.
— Вы ведь помните капитана фон Касселя, комманданте? — спросил дон Мариано, — Этого чертова остзейца?
Хубертус кивнул. Как не помнить. История нашумевшая, стоившая Мариано Франциско его поста «четвертого адмирала» Ганзейского союза.
