В войну 1941-1945 гремит война, тысячи молодых ребят и мужчин, покинули очаги родных домов, чтобы отстоять честь Родины, подарить родным шанс: на будущее, на счастливую и беззаботную жизнь, возможность мечтать и жить. Не только на фронте происходили ужасы, но и за фронтом. Молодые парни, которые не подходили по возрасту, сбегали с домов на фронт, многие кто не попал в армию сходили с ума. В деревнях, городах и селах оставались старики, женщины и дети. Женщины шли работать на станки, тракторах, сами занимались на поле и по хозяйству.
Во все времена бабушки и дедушки рассказывали своим внукам фронтовые истории, моя прапрабабушка не исключение. Она рассказала эту историю моей бабушке, когда той было четырнадцать лет. В этом году настала ее очередь передать историю своей бабушки. В этот день я приехала к ней погостить несколько дней. Мы июльским вечером решили попить чай в беседке. Мы пили чай, вспоминали смешные истории, я и не заметила, как, но зашла тему на счет войны, и тут бабушка начала свой рассказ.
«В далеком 1943 году в маленьком селе Поповка тоже остались одни женщины, дети и старики, это село было из одной большой улицы, где все друг друга знали и помогали, кто чем мог. Там находился и дом моей бабушки, Рябцевой Пелагеи Васильевны. В её доме остались только она, и ее дочь, и мать, полтора года назад двое ее детей умерли от скарлатины. Моя бабушка надеялась спасти своего последнего ребенка, отправив ее на поезде до своей двоюродной тетки, которая жила в Казахстане. Но не успела, за два дня до запланированной разлуки возле Поповки шел бой, люди не выходили из своих погребов больше трех дней, самолеты постоянно бомбили прям у их порогов. Спустя несколько дней все стихло. Люди стали потихоньку выходить и осматриваться, разбирать обломки и искать еду, на восьмой день их ждал «сюрприз»… Было где-то шесть часов утра, люди еще спали мирно в своих домах, как вдруг раздались выстрелы и взрывы. Все подскочили, как по звонку, выскочили на улицу, в чем были, чтобы забежать в погреб спрятаться, но было поздно. Вокруг каждого дома стояло по семь- восемь солдат, они не были похожи на наших. «Немцы!…О Господи спаси наши души грешные…»– как по команде прошептал каждый человек, крестясь и опуская глаза.
Они были грязные, изнеможенны и уставшие. Было несколько кучек людей, где солдаты держали переноски с раненными. Лежавшие солдаты стонали и истекали кровью, их товарищи крепко держали на их ранах уже алые тряпки. На людей повернули автоматы и что-то громко и устрашающе крикнули. Местные стояли, не сделав ни шагу. Никто ничего не понял, но немцы походу что-то скомандовали, и их разозлила бездействие. Они начали стрелять… Они убили пятерых, люди начали убегать обратно в дома, кто-то начал подбегать к убитым, пытаясь их оттащить. Немцы устали стоять и двинулись к домам, они угрожающе кричали, целились и замахивались на стариков и женщин. Они заходили в дома, выгоняя стариков и детей, роясь в кастрюлях и полках на кухне, выкидывали вещи, которые им были не нужны. Женщины, которые мужественно пытались отбить свои дома, затаскивали несколько человек в дом и жестоко избивали, что-то на них при этом крича. Можно только догадываться, что еще творили с ними, потом слышался выстрел и последний протяжный стон, от которого кровь вставала в жилах.
Немцы вели себя в прямом смысле слова как свиньи, они поснимали с себя одежду, кинули в нос хозяйкам, чтоб те постирали, требовали, чтобы их покормили. Местным жителям пришлось идти жить в свои сараи или погреба, это ведь хоть какая-то крыша и защита над головой. У некоторых людей сгорели сараи, и им пришлось идти либо в погреб, либо проситься к соседям.
