Дом моей бабушки находился в конце села, где через огород уже начинался лес, до них тоже добрались немцы, их было трое. Как только моя бабушка услышала выстрелы, они повела свою мать и дочь Александру в погреб, так что она одна встречала «гостей». Как только пришли немцы, они почувствовали себя хозяевами, потребовали еду. Отобедав, они захотели осмотреть территорию, на которой поселились, у моей бабушки был погреб и достаточной большой сарай. Пелагея испугалась за мать и ребенка решила их показать до того, как их найдут. Никто не мог знать, как они отреагируют на людей, которых им сразу не представили. Она попросила их остановиться и позвала своих родных и на пальцах объяснила кто они. Произошло то, что никто никогда и не ожидал, увидев девочку, мою маму, они улыбнулись, переглянулись втроем и что-то радостно воскликнули и один побежал в дом, а другой положил ей на макушку руку что-то приговаривая. Моя бабушка ничего не понимаю просто стояла, боясь пошевелиться. Но вот пришел тот почему- то радостный солдат и засунул свою руку в сумку и начал доставать что-то. «Шоколад!»– радостно воскликнула Александра, но тут же утихомирилась и быстро повернулась к матери. Все, троя (мои родные) стояли не в до умении. Все конечно были наслышаны о химических опытах на людях, как немцы травили наших солдат хлебом, как в лагерях для пленных что-то подсыпали постоянно в еду, после у людей были галлюцинации и припадки. Зная все это, моя бабашка с недоверчивым видом смотрела то на «угощение», то на солдат. Но те были удивлены, что ребенок не берет угощение, они что-то сказали на своем и сунули шоколад в руки моей маленькой мамы. Она и не знала, что ей делать, бабушка не хотела сердить их, ей оставалось только одно, отблагодарить.
Следующим объектом для осмотра являлся сарай, в котором жила уже исхудавшая корова, после всех голодовок и отсутствия воды, она одна выжила. Для моей семьи это был единственный шанс выжить. Зайдя в сарай, они обрадовались и вскрикнули «kuh», (корова). Они принялись ее осматривать, тыкать, щупать и что-то приговаривать себе под нос. Самому низкому крикнули что-то, и тот пошел в дом, а через минуту пришел, с огромным топором и острым ножом. У бабушки потемнело в глазах, она бросилась им в ноги и умоляла не убивать ее, ведь корова единственный шанс выжить ребенку, который и так ослаб. Они отпихнули ее как собаку от ноги, но ее было не остановить, она встала, начала в слезах умолять пощадить ее. Ей было все равно на свою жизнь, она переживала за жизнь коровы и оставшихся родных. После долгих слез, уговоров, они переговорили, кивнули ей, и сами пошли в дом спать. Наверно, солдаты и сами давно пили молоко, да они наверно и подумали: «Мы всегда успеем ее зарезать». Мои родные остались в сарае, когда солдаты вечером пошли в дом.
Две недели моя бабушка Пелагея жила как прислуга немцам, кормила, стирала, первые чашки молока доставались им. Можно сказать, что в какой- то мере им повезло, немцы та добрыми оказались. Конечно, мы люди поглощенные стереотипами о злых нацистах, о варварах, из уст в уста передавались рассказы о их опытах и жестокости, но эти были не такие. Нам нужно понять самим, что не все немцы были нацистами, что их заставили идти и убивать для своего правительства, или иначе расстреляли бы их, и их родных. Эти трое немцев жили у прапрабабушки, ели, пили, спали, но не били и не обижали их. Они вскоре еще несколько раз давали шоколадки моей прабабушке, кстати, немецкий шоколад оказался не отравленным и довольно вкусным».
Тут бабушка прервалась, встала долить себе чаю.
– Ба, а что было дальше? Сколько все-таки они жили у прапрабабушки Поли? А шоколад еще давали прабабушке Саше?
–Ишь какая! Да погоди ты, дай я себе чайку та долью. Нет, шоколадка была последняя. Слушай дальше!
«Однажды раним летним вечером, Пелагея, оставив дочь и мать в сарае, пошла на огород, собрать картошки на ужин, себе и немцам. Она уже привыкла: к приказам, частой уборке и готовке ведь ее дом был как проходной двор, часто приходили и другие немцы на ужин, обед или выпить. Набрав картошки и других овощей, она уже собиралась идти домой, как услышала слабый стон, было не понятно был ли это человек, или это какое-то животное. Она поставила свои ведра и потихоньку на цыпочках пошла к лесу, откуда доносился стон.
Подойдя, она подскочила, на месте это был солдат! Он переполошился и с испуга направил на нее автомат, но быстро опомнился и убрал. Это был советский солдат, но весь в крови, он был ранен в живот и ногу, он лежал в небольшой яме под елью. Наверно он переполз через лес до населенного пункта, но наверно не знал, что там поселились немцы, и что его могут убить. Солдат был исхудавший, весь в грязи и в порванной одежде, у него был лишь маленький рюкзак и автомат без патронов. Увидя его, Пелагея лишь посмотрела по сторонам и быстро засыпала солдата травой. Тот та и не возражал.
– Я вернусь ночью, перестань стонать, немцы бывает ходят в лес на ночную охоту.
– Немцы?! – вскрикнул солдат, напрягшись и оглядываясь по сторонам.
