Все, что говорил Дуглас, было абсурдным, и он отлично это понимал, так же как и Линкольн. Но с каждой неделей борьба становилась все более яростной. Раз за разом Линкольн обострял свои атаки. В противостояние начали вмешиваться и другие: Лиман Трамбулл назвал Дугласа лжецом, заявив, что тот является виновником самого отвратительного и бесстыдного поступка, когда-либо совершенного человеком. Фредерик Дуглас, знаменитый чернокожий оратор, прибыл в Иллинойс, чтобы стать участником этих атак. Демократы Бьюкенена, словно бешеные, стали всеми допустимыми и недопустимыми методами компрометировать Дугласа. Карл Шульц, немецко-американский реформатор с пылким нравом, раскритиковал его перед зарубежной публикой. Республиканская пресса с первых страниц нарекла его «аферистом». С разделенной надвое партией Дуглас вел слишком уж неравную борьбу с обвинительными атаками. В безвыходном положении он написал своему другу Ашеру Линдеру: «Все адские псы встали у меня на пути: ради Бога, Линдер, приезжай и помоги мне бороться с ними!» Почтовый оператор продал копию этой телеграммы республиканцам, и она появилась на обложке большинства газет. Враги Дугласа прыгали от восторга: с тех пор и до конца его дней адресата этой телеграммы называли «ради Бога Линдер». Но, несмотря на незадавшуюся предвыборную кампанию, его итоги для Дугласа оказались абсолютно противоположными.
В день выборов Линкольн остался в телеграфной конторе, чтоб из первых рук получить результаты. Увидев, что проиграл, он отправился домой. День был мрачным и дождливым, повсюду была грязь: дорожка к его дому, проложенная из свиного навоза, была скользкой. Вдруг одна его нога поскользнулась и ударилась о другую. Линкольн чуть было не свалился с ног и, быстро восстановив равновесие, прошептал: «Я всего лишь споткнулся, а не упал…».
Вскоре после этого в одной из газет Иллинойса он прочел про себя статью. Писали следующее:
«Скромный Эйб Линкольн, без сомнений, является самым невезучим политиком, когда-либо испытавшим судьбу в Иллинойсе. Все, что он предпринимает в политике, кажется обреченным на провал. В своих политических происках он натерпелся таких неудач, которые обычный человек не смог бы вынести».
Но, несмотря на неудачу, огромная толпа, собравшаяся послушать Линкольна, заставила его поверить, что он может подзарабатывать, читая лекции. Он приготовил материал об «открытиях и изобретениях», арендовал зал в Блумингтоне и поставил у входа юную леди, чтобы та продавала билеты. И, представьте себе, никто не пришел: не было ни единой души. Так что он снова вернулся в свою жалкую контору с чернильным пятном на стене и цветущими в грязи растениями…
К тому времени Линкольн был не у дел целых шесть месяцев, и ему пришлось долго приспосабливаться. За эти шесть месяцев он не заработал ни цента и был на мели: нечем было оплатить хотя бы счета мясника и бакалейщика, так, что он снова запряг Старину Бака в свою развалившуюся тележку и, как всегда, начал разъезжать по судам через прерии. Был уже ноябрь, чувствовался холодный ветер. В синеватом небе пролетала к югу стая диких гусей с громким, острым криком, где-то в глубине леса выли волки, а дорогу перед тележкой нервно перебегал заяц, но мрачный водитель тележки словно не слышал и не видел всего этого. Часами он ехал, опустив голову к груди, в задумчивом и подавленном состоянии.
Когда весной 1860 года недавно сформировавшаяся республиканская партия собралась в Чикаго, чтобы объявить своего кандидата в президенты, мало кто мог подумать, что у Авраама Линкольна есть шанс стать этим самым кандидатом. Незадолго до съезда он сам признался в этом редактору одной из газет: «Честно говоря, я не считаю себя подходящим кандидатом для президентской борьбы».
