Изначально было объявлено, что 22 февраля Линкольн выступит в Гаррисберге, Пенсильвания, там же он должен был переночевать, а утром отправиться в Балтимор и оттуда в Вашингтон. Как и было расписано, он выступил в Гаррисберге, но вместо того, чтобы там переночевать, в шесть вечера, укутавшись в старое изношенное пальто и мягкую шерстяную шляпу, каких никогда не носил, вышел через заднюю дверь отеля и направился к неосвещенному железнодорожному вагону. Через несколько минут паровоз уже уносил его в Филадельфию, а телеграфные линии Гаррисберга были разрезаны, чтобы эта информация не попала к несостоявшимся убийцам. В Филадельфии его команда ждала больше часа, чтобы поменять станцию и поезда. В течение этого времени Линкольн и знаменитый детектив Алан Пинкертон разъезжали по городу в затемненной карете, чтобы избежать разоблачения. В десять пятьдесят пять, наклонившись к плечу Пинкертона, дабы не привлечь внимания к своему росту, Линкольн вошел на станцию через задний вход. Он ходил, склонив голову, а его старый дорожный шарф полностью закрывал лицо. В этом облике он прошел через зал ожиданий и направился на заднюю часть последнего спального вагона, которую одна из помощниц Пинкертона отделила от остальных тяжелым занавесом, зарезервировав якобы для своего брата инвалида.
Со дня выборов Линкольн получал многочисленные письма с угрозами, что он не доживет до приезда в Белый дом, и, как и многие из его окружения, генерал Уинфильд Скотт — главнокомандующий армией — тоже боялся, что президент будет убит во время инаугурационной речи. Некоторые даже побоялись посетить церемонию инаугурации. И старый генерал поставил шестьдесят солдат перед платформой, на восточной части Капитолия, с которого Линкольн должен был выступить. Солдаты стояли также на охране Капитолия, позади президента, и обхаживали аудиторию перед ним. После церемонии новоизбранный президент поднялся в карету и через ряды пехотинцев со штыками поехал обратно по Пенсильвания авеню, под покровом зданий, занятых снайперами в зеленых формах. Многие люди были удивлены, когда он, наконец, доехал до Белого дома без пули в сердце, а многие были разочарованы.
Начало президентства Линкольна пришлось не в лучшее время. До 1861-го в течение нескольких лет народ боролся против финансовой депрессии. Ситуация была настолько тяжелой, что правительство было вынуждено послать вооруженные части в Нью-Йорк на защиту местной казны от голодных масс. Тысячи изможденных и отчаянных людей все еще искали работу, когда Линкольн был приведен к присяге, и они знали, что республиканцы, придя к власти впервые, тут же уволят всех чиновников демократов, вплоть до служащих с зарплатой в десять долларов за неделю. На каждое рабочее место хлынула толпа претендентов. Уже через два часа после прибытия в Белый дом Линкольн был окружен ими. Они были во всех залах, толкались в коридорах, полностью заняли Восточный зал и даже пробирались в личные кабинеты. Попрошайки приходили с просьбами подать на обед, а один даже попросил у Линкольна пару старых носков. Вдова просила должность для мужчины, который обещал жениться на ней при условии, если она найдет для него подходящую работу, чтобы прокормить семью. Многие приходили еще и за автографом. Ирландка, державшая гостевой дом, появилась в Белом доме с требованиями помочь ей заполучить долги за ночлег от одного госслужащего. Как только какой-то чиновник серьезно заболевал, тут же появлялись дюжины претендентов с просьбами назначить их на его место, «в случае если он умрет». Каждый приходил с рекомендациями, которые Линкольн, естественно, не мог читать. И однажды, когда два кандидата пришли за одной и той же должностью в почтовой конторе с толстыми свертками рекомендательных писем, он облегчил себе задачу, просто сравнив два свертка и назначил того, у которого он был толще, не открыв ни одного письма. Большинство приходило снова и снова, требуя от Линкольна работу и жестоко проклиная его за каждый отказ. Почти все они были бездельниками, без капли достоинства. Одна женщина пришла за назначением для мужа, заявив, что он слишком пьян и не может прийти сам. Их безграничный эгоизм и ненасытная жадность ужасали Линкольна: они останавливали его по пути на обед, появлялись перед его каретой на улицах, показывая рекомендации и умоляя о работе. Даже спустя год президентства, когда страна уже десять месяцев была втянута в войну, раздражающая толпа все еще преследовала его. «Они никогда не закончатся?» — жаловался Линкольн. Бешеная атака искателей рабочих мест убила Закари Тейлора после полуторалетнего президентства. Забота об этом убила также и «Типпекано» Харрисона всего за четыре недели. А Линкольн пока терпел попрошаек и к тому же одновременно вел войну. Но в конце концов его железная натура сдалась под этим натиском: пораженный оспой, он сказал: «Скажите всем нуждающимся в работе: пусть сейчас же придут, у меня есть кое-что для них всех!»
