Битва у Булл-Ран была в воскресенье, и далекий грохот пушек дошел до Линкольна за двадцать две мили, как только он уселся в церкви. После окончания службы он сразу же отправился в военное министерство, чтобы прочесть телеграммы, которые уже начали поступать с разных точек поля битвы. Но они были слишком короткими и непонятными, так что президенту понадобилось срочно обсудить их с генералом Скоттом. Навестив старого генерала, Линкольн нашел его спящим. Скотт проснулся, зевнул, протер глаза, но был слишком стар, чтобы самому подняться с постели: у него было нечто вроде упряжки, прикрепленной к потолку комнаты и, выхватив этот ремень, он перенес свое тело в нужную позицию, упершись ногами в пол. После чего сказал своему гостю: «Я не знаю сколько людей участвуют в битве или вообще где они, как вооружены, как экипированы и какие у них возможности: никто со мной не говорил об этом, и мне о происходящем ничего не известно». И это был командующий всей союзной армией. Посмотрев на пачку телеграмм с фронта, он просто сказал Линкольну, что ему нечего волноваться, и снова лег спать, ссылаясь на больную спину.
К полуночи разбитая армия в хаотичном беспорядке перешла длинный мост и через Потомак вошла в Вашингтон. На тротуарах тут же накрыли столы, откуда-то появились тележки, полные хлеба, а светские дамы, стоя у кипящих котлов с супом и кофе, раздавали еду. Макдауэлл, полностью обессилевший, заснул под деревом, пытаясь сделать кое-какие записи: ручка все еще была у него в руках, а предложение осталось незаконченным. Его солдаты тоже были слишком уставшими, и их уже ничего не заботило. Многие просто улеглись на тротуарах и заснули, словно мертвые. Даже под начавшимся дождем солдаты спали, держа в руках свои винтовки.
В тот день Линкольн сидел допоздна, слушая рассказы газетных корреспондентов и очевидцев, наблюдавших за битвой. Многие публичные фигуры были в панике: Хорас Грили призывал любой ценой закончить войну раз и навсегда, поскольку был убежден в непобедимости южан. Лондонские банкиры были настолько уверены в распаде Союза, что их представитель в Вашингтоне воскресным вечером появился в казначействе с требованиями, чтобы правительство Соединенных Штатов предоставило облигации на сорок тысяч долларов, которые они задолжали. Но ему посоветовали прийти в понедельник, сказав: «Вероятно, что тогда правительство Соединенных Штатов все еще будет работать как раньше».
Разочарование и поражение для Линкольна не были новым, они сопровождали его всю жизнь, но все же не смогли сломать. Его вера в свою окончательную победу всегда оставалась крепкой, а убеждения — стойкими. Он расхаживал среди отчаявшихся солдат, пожимал им руки, снова и снова повторяя: «Да благословит вас Господь! Да благословит вас Господь!» Поприветствовав их, Линкольн уселся рядом и поел с ними, после чего поднял их упадший дух разговорами о прекрасном завтрашнем дне.
После Булл-Ран президенту было понятно, что это будет длинная война, так что он попросил Конгресс разрешить призыв четырехсот тысяч новых солдат: Конгресс дал согласие на сто и разрешил призвать еще полмиллиона в течение трех лет. Но кто мог ими командовать? Старый Скотт, будучи не в состоянии ходить или вставать с постели без помощи ремня, который храпел весь день битвы? Конечно нет! Он был уже намечен для отставки. Среди всех высокопоставленных офицеров ярко выделялся один из самых величественных, но в то же время разочаровывающих генералов, когда-либо оказавшихся в седле… его назначением проблемы Линкольна вовсе не закончились, а только-только начинались.
В первые недели войны видный молодой генерал по имени Макклеллан с двадцатью пушками и переносной типографией ворвался в Вирджинию и убил пару конфедератов. Его битвы были не больше чем стычками, которыми все и закончилось, но поскольку это был первый успех Севера, то, соответственно, он казался чрезмерно важным. Осознав это, Макклеллан быстренько напечатал в своей типографии несколько драматичных и захватывающих историй, рассказывая нации о своих подвигах и завоеваниях. Пару лет спустя его нелепые действия были высмеяны, но тогда война еще только начиналась, люди были в растерянности и жаждали появления сильного лидера. Впоследствии молодого хвастливого офицера оценили по его же меркам. Конгресс послал ему резолюцию благодарности, народ стал называть «Молодым Наполеоном», и после поражения у Булл-Ран Линкольн вызвал его в Вашингтон и назначил командующим Потомакской армией (армия Севера на восточном фронте).
