Но как во всей союзной армии можно было найти еще одного Стонуелла Джексона? Никто не знал. Эдмунд Кларенс Стедман опубликовал знаменитую поэму, каждый стих которого заканчивался просьбой: «Авраам Линкольн, найди нам лидера!» И это было больше чем рифма поэмы: это были слезы истекающего кровью и отчаявшегося народа. Прочитав поэму, президент заплакал.
Два года он пытался найти того самого лидера, о котором умолял народ. Он доверял армию одному генералу, который приводил ее к кровавым поражениям, оставляя тридцать — сорок тысяч горевавших вдов и сирот по всей стране. Потом этот опозоренный командир отстранялся, и другой, настолько же глупый, испытывая свою судьбу, оставлял еще тысячи зарезанных, и Линкольн, одетый в халат и тапки, расхаживал по комнате всю ночь, снова и снова получая горестные доклады: «Господи, что же скажет страна! Господи, что же скажет страна!» Затем руководство армией брал на себя третий генерал, и кровавая резня продолжалась в том же духе.
Некоторые военные критики стали говорить, что Макклеллан со всеми своими поразительными ошибками и огромной немощностью был, наверное, лучшим из всех командиров Потомакской армии. Так что можете представить, какими были остальные.
После провала Макклеллана Линкольн попробовал Джона Поупа, который провел отличную работу в Миссури, захватив остров на Миссисипи с несколькими тысячами солдат. С Макклелланом у него было два сходства: он был таким же видным и таким же хвастливым. Он объявил, что его штаб находится «в седле», и издавал столько напыщенных указов, что вскоре его стали называть «Декларацией Поуп».
«Я пришел к вам с Запада, где мы всегда видели спины своих врагов». С этой грубой и бестактной фразой он и начал свое первое обращение к армии. После он стал упрекать войска в бездействии на Востоке и пришел к выводу, что все они проклятые трусы. В конце же Поуп хвастался теми военными мечтами, которые собирался воплотить в жизнь.
Эта речь сделала нового командира таким же популярным, какой была бы гремучая змея с бриллиантами на спине в жаркий летний день: примерно настолько офицеры и солдаты возненавидели его.
А ненависть Макклеллана была и вовсе за гранью разумного: ведь Поуп пришел отобрать его место. Никто не осознавал это лучше Макклеллана. Он уже писал прошение о новой должности в Нью-Йорке и был наполнен ревностью. Зависть и возмущение не давали ему покоя.
Вскоре Поуп направил войска в Вирджинию: великое сражение было близко. Ему нужен был каждый солдат, и Линкольн забросал Макклеллана телеграммами, приказывая как можно быстрее послать все свои войска на помощь Поупу. Но подчинялся ли Макклеллан? Конечно же нет: он объяснялся, откладывал, возражал, посылал телеграммы с извинениями и даже отозвал части, посланные заранее, в общем, «пользовался всеми дьявольскими хитростями, чтобы не дать Поупу получить пополнения». «Дайте мистеру Поупу самому выкарабкаться из этой ситуации», — презрительно говорил он. Даже услышав артиллерийский залп конфедератов, он все же оставил у себя тридцать тысяч солдат, не отпустив их на помощь к своему непримиримому сопернику. В итоге Ли разгромил Поупа на старом поле битвы у Булл-Ран. Резня была ужасной, и союзные войска опять были охвачены паникой. Была та же история, что и во время первой битвы, и снова окровавленная и разбитая толпа хлынула в Вашингтон. Ли со своими победоносными войсками стал преследовать их, и даже Линкольн поверил, что столица потеряна. Военные корабли были построены по течению реки, и все служащие Вашингтона — и частные и правительственные — вооружились для защиты города. Стэнтон — секретарь по военным делам — в безумной панике разослал телеграммы губернаторам дюжины штатов, умоляя их послать все войска и добровольческие силы на специальных поездах. Таверны были закрыты, а колокола церквей постоянно звонили. Люди на коленях просили Господа спасти город. Старики, женщины и дети были в ужасе. Улицы были наполнены лошадьми и каретами, отправляющимися подальше в Мэриленд.
Готовясь перевезти правительство в Нью-Йорк, Стэнтон приказал опустошить весь арсенал и послать все содержимое на Север. Чейз, секретарь казначейства, в лихорадочной спешке приказал перевезти все национальное серебро и золото в казначейское отделение на Уолл-стрит. Измученный и обессиленный Линкольн с тяжелым вздохом повторял: «Что я должен делать? Что я должен делать? Почва уходит из-под ног, почва уходит из-под ног».
Люди верили, что Макклеллан ради мести хотел увидеть «Мистера Поупа» побежденным, а его армию разбитой. И даже Линкольн, позвав его в Белый дом, сказал, что люди обвиняют его в предательстве и в том, что он хочет увидеть Вашингтон захваченным, а южан — триумфаторами.
