Наверняка все члены кабинета ставили себя выше Линкольна: кем был вообще этот грубый, неотесанный шутник с Запада, которому они должны были подчиняться? Политической случайностью, «темной лошадкой», пришедший волей случая и вытеснивший их всех.
Генеральный прокурор Бейтс сам имел огромные надежды быть выдвинутым в качестве кандидата в президенты в 1860-м. Позже он писал в своем дневнике: «Республиканцы допустили роковую ошибку, выдвинув Линкольна — человека, которому не хватает ни воли, ни стремления, ни способности руководить». Чейз тоже надеялся быть выдвинутым вместо Линкольна и до конца своих дней относился к Линкольну с «огромным неуважением». Сьюард, в свою очередь, был резко возмущен избиранием Линкольна: «Разочарование? Вы говорите со мной о разочаровании? По-вашему, кто был реальным кандидатом от республиканцев, кто стоял в стороне и наблюдал, как выдвигали маленького юриста из Иллинойса? И вы говорите со мной о разочаровании!» — высказал он одному из своих друзей после выборов, как только тот вошел в его кабинет. Сьюард отлично знал, что если бы не Хорас Грили, он сам стал бы президентом. Он знал, как вести дела, и у него было двадцать лет опыта руководства огромным штатом. А чем руководил Линкольн в жизни? Ничем, кроме деревянной хижины и магазином в Нью-Сейлеме, и то он «довел до разрушения». Ах да, у него была еще и почтовая контора, которую он носил в своей шляпе: это был весь руководящий опыт этого «политика из прерий». А теперь он сидел в Белом доме, растерянный и нерешительный, пускал все на самотек и не делал ничего, пока страна словно по крутому склону катилась в бездну.
Как тысячи других, Сьюард и сам был убежден в том, что его сделали секретарем по штатам, чтобы он руководил нацией, а Линкольн был просто подставной фигурой. Люди называли Сьюарда премьер-министром, и это ему нравилось. Более того, он считал, что спасение Соединенных Штатов связано исключительно с ним. Во время вступления в должность он сказал: «Я попробую сохранить свободу и свою страну».
За пять недель до вступления Линкольна в должность Сьюард послал ему наглую записку, настолько наглую, что в нем были откровенные оскорбления. Никогда до этого в истории Соединенных Штатов член кабинета не посылал такого рода высокомерных и дерзких посланий президенту. Начинался он следующим предложением: «К концу долгого периода мы оказались без внутренней и внешней политики…» Дальше он в надменных тонах, не стесняясь, критиковал бывшего владельца магазина из Нью-Сейлема и объяснял ему, как нужно руководить. В конце же настоятельно советовал Линкольну сидеть отныне в тени, где ему и место, и позволить мудрому Сьюарду осуществить контроль и не дать стране катиться в преисподнюю. Одно из его предложений было настолько дерзким и абсурдным, что возмутило даже Линкольна: Сьюарду не нравилось, как Франция и Испания в последнее время вели себя в Мексике, и он советовал потребовать у них объяснений. И как вы думаете, что он предлагал делать в случае неполучения ясного ответа? Конечно же, объявлять войну, и не только им — России и Великобритании тоже. Для великого государственного деятеля одной войны было мало: ему хотелось иметь небольшой милый ассортимент войн одновременно, с полным размахом. Он даже приготовил дерзкую ноту, с предупреждениями, угрозами и оскорблениями и намеревался послать ее в Англию. Если бы Линкольн не стер худшие части и не снизил общий тон, то дело вполне могло закончиться войной. Наверняка, понюхав табака, Сьюард заявил, что был бы рад увидеть европейских солдат, марширующих по Южной Каролине: Север, конечно, бросится на них, и все южные штаты помогут в борьбе против внешнего врага. И все было очень близко к тому, чтобы эту самую борьбу начать против англичан: военный корабль северян захватил британский почтовый теплоход у верхних морей и арестовал двух комиссаров Конфедерации, которые направлялись в Англию, бросив их в Бостонскую тюрьму. В ответ Англия стала готовиться к войне, послав несколько тысяч солдат в Канаду через Атлантику, которые вот-вот собирались атаковать северян.
Линкольн произнес извинения и никогда с больше не арестовывал южных комиссаров. А позже признался: «Это была самая горькая пилюля, которую я когда-либо глотал». С тех пор он отлично осознал свою неопытность в решении тех многочисленных трудных задач, которые встали перед ним. Ему нужна была помощь в виде мудрых наставлений. Когда-то Сьюарда он именно для этого и назначил госсекретарем, но теперь был поражен его дикими идеями.
Весь Вашингтон только и говорил о том, что администрацией руководит Сьюард. Это задевало самолюбие миссис Линкольн и пробуждало ее гнев. С горящим лицом она требовала от своего скромного мужа отстаивать свою власть. «Я, может, сам и не руковожу, но Сьюард точно не делает этого, — заверял Линкольн, — единственный руководитель, который есть у меня, это — моя совесть и мой Бог, и этот человек сейчас же поймет это».
Пришло время, когда этого поняли все.
