Именно в это время Мао узнал, что Москва собирается сделать ему окончательное предложение и назначить его на должность главы будущего государства. Агрессивное рвение к власти получило высшую награду. Теперь, имея благословение Москвы, Мао преисполнился намерения провести крупномасштабную чистку, чтобы избавиться от любой оппозиции, а в ходе ее развязать такой красный террор, чтобы никто и думать больше не смел о том, чтобы противоречить Мао.
У Шанхая на тот момент не было возможностей приструнить его, поскольку в середине ноября там вспыхнула жаркая борьба среди самого руководства, вызванная стараниями некоего малоизвестного человека по имени Ван Мин, которому в последующие годы предстояло возглавить оппозицию Мао.
В конце ноября 1930 года Мао начал расправу. Он приказал всем войскам собраться в центре коммунистической территории, откуда сложно было скрыться. Там он объявил о раскрытии заговора антибольшевистского корпуса во главе с Пэн Дэхуаем и назвал заговорщиками всех, кто отказывался признать власть Мао. Начались аресты и казни. Один из палачей в своих неопубликованных мемуарах описывает пытки офицера, пытавшегося выйти из-под власти Мао: «Спина его была вся в ранах, похожих на рыбью чешую».
Остались у Мао счеты и в армии Чжу и Мао, откуда его год назад изгнали путем голосования. Многие офицеры относились к Мао неприязненно, примером чего может служить, в частности, письмо офицера по имени Лю Ди в Шанхай от 11 января 1931 года: «Я никогда не доверял Мао… [после одной из битв] я встречал много офицеров из различных армейских подразделений… они выглядели расстроенными и находились в угнетенном состоянии. Все жаловались, что их не предупредили, что для работы в коммунистической партии необходимо владеть навыками подхалимажа и что овчинка не стоит выделки. Я разделяю эти чувства и вижу, что партия день ото дня теряет большевистский дух…» Мао обвиняли в «преступном бросании за решетку товарищей» и называли его «злобным заговорщиком» — 20 декабря 1930 года он сам свидетельствовал об этом в Шанхае.
Для осуществления чистки Мао использовал своего приятеля Ли Шаоцю, о котором товарищи отзывались как о человеке «порочном и грязном». Один из партийных инспекторов писал о нем: «В армии Ли не любят за то, что перед боем он — сама храбрость, когда надо заводить солдат перед атакой, но, как только начинается бой, он превращается в труса». Люди, работающие под его руководством, умоляли партию «уволить и наказать его».
Сначала Ли арестовал лишь нескольких человек, после чего заставил их под пытками назвать имена других; за этим последовали новые аресты, опять пытки — так изобличались все новые и новые недоброжелатели Мао. Один из старших офицеров вспоминал впоследствии, что люди Ли просто «приходили и заявляли: «Среди вас есть антибольшевики», после чего называлось несколько имен… без приведения каких-либо доказательств вины этих людей… Под пытками их заставляли признаться [в своем антибольшевизме], а заодно и назвать еще с десяток имен. Названных тоже арестовывали и подвергали пыткам, и они называли уже другие имена…».
Сам Мао 20 декабря тоже написал в Шанхай письмо, где утверждалось, что за месяц «в рядах Красной армии было разоблачено более 4400 антибольшевиков». Большинство из них были казнены — и всех пытали, чего Мао и не отрицал. Но утверждал при этом, что если человек начинает лжесвидетельствовать, не в силах выдержать пыток, то он все равно виновен. «Разве верный революционер станет оговаривать своих товарищей под какими бы то ни было пытками?» — писал Мао.
Закрутив гайки в армии, Мао переключил внимание на коммунистов в Цзянси. 3 декабря он вручил Ли список своих врагов и послал его в Футянь, где жили лидеры Цзянси. Августовское собрание, на котором было принято решение об изгнании Лю, Мао заклеймил, как «антибольшевистское собрание», устроенное «против Мао Цзэдуна». Ли было приказано «подавить их» и «перебить их по всем округам и районам». «Если где-то отказываются арестовывать и убивать, значит, партией и правительством там управляют антибольшевики, и их можно смело схватить, чтобы разделаться с ними» [«сюньбань», что означает пытки и/или ликвидацию].
Ли прибыл в Футянь 7 декабря, арестовал всех, кто числился в списке Мао, и пытал их всю ночь. Одна из пыток называлась «пехотные мины», она заключалась в мучительном медленном дроблении большого пальца. Популярна была также пытка медленным прижиганием жертвы горящим тампоном. Особенную жестокость Ли проявил по отношению к женам лидеров Цзянси. Их раздевали догола, и, как гласит поданный сразу же после описываемых событий протест, «тела, особенно половые органы, прижигали горящим тампоном, а груди изрезали маленьким ножом».