16 декабря 1936 года Димитров послал Мао суровую телеграмму. В ней осуждалась попытка похищения Чан Кайши, это «объективно может только повредить сплочению сил китайского народа в единый антияпонский фронт и поощрить японскую агрессию в отношении Китая». Основная идея заключалась в том, что КПК должна решительно выступить «за мирное решение конфликта». Это был приказ освободить и восстановить на посту генералиссимуса.
Получив телеграмму, Мао, по имеющимся сведениям, «пришел в ярость… ругался и топал ногами». Затем он сделал вид, что вообще не получал этой телеграммы. Он скрыл ее от Политбюро, маршала и Чжоу Эньлая, который направлялся в Сиань, чтобы попытаться уговорить Юного маршала убить Чан Кайши[53]. Мао не отказался от своих планов.
Это была рискованная игра с Москвой. Мао не просто утаивал от Кремля свое участие в попытке похищения, но и не исполнял прямого приказа Сталина. Однако новые горизонты, открывавшиеся перед Мао с убийством Чан Кайши, стоили этого риска.
Вместе с тем генералиссимус не собирался исчезать с политической арены. Как только Юный маршал узнал, что Москва его не поддерживает, что случилось сразу же после похищения, он решил обеспечить безопасность Чан Кайши. Мао оказался бесполезным. Несмотря на все свои обещания, в течение долгих трех дней после похищения КПК хранила молчание, даже не пытаясь оказать Юному маршалу поддержку. Первое официальное заявление появилось лишь 15 декабря. В нем ни слова не говорилось о том, что маршалу обещали пост главы государства. Вместо этого в заявлении признавалась власть Нанкина.
Единственным выходом Юного маршала было оставаться на стороне Чан Кайши. Это означало, что он должен его освободить. Более того, маршал понял, что единственный способ выжить — уехать из Сианя вместе с Чаном, отдавшись ему в руки. В Нанкине многие жаждали его смерти и подсылали к нему убийц. Только под опекой Чан Кайши Юный маршал мог чувствовать себя в безопасности. Если он будет сопровождать его из заточения, то сможет завоевать расположение генералиссимуса. Маршал был абсолютно уверен в том, что Чан Кайши не убьет его, и уверенность эта оправдалась. Более полувека, во время правления Чан Кайши и впоследствии его преемников, Юного маршала удерживали под домашним арестом, что одновременно являлось и лучшей защитой. Он умер лишь в 2001 году, в своей постели на Гавайях в возрасте ста лет, пережив Чан Кайши и Мао почти на четверть века.
14 декабря, в день, когда Москва публично осудила попытку переворота, Юный маршал отправился к Чан Кайши и, рыдая, предстал перед ним. Чан заметил, что его похититель «искренне раскаивается». В тот же день Юный маршал сказал, что «похищение было глупым и опрометчивым поступком», и захотел втайне освободить генералиссимуса. Чан оказал ему активную помощь, убедившись, что Нанкин не нарушит хода событий. Когда 16 декабря Нанкин объявил Юному маршалу войну, Чан немедленно приказал прекратить огонь. Нанкин отложил начало военной операции и отправил родственника Чан Кайши Т.В. Суна, известного как Т.В., под видом частного лица для улаживания вопросов и ведения переговоров, поскольку сам Чан не мог светиться и вести их со своими похитителями. 20 декабря Т.В. прибыл в Сиань, а через два дня за ним последовала мадам Чан.
20 декабря 1936 года Москва отправила КПК повторную телеграмму с предложением «мирного решения». Теперь Мао пришлось передать ее Чжоу Эньлаю с указаниями помочь «вернуть свободу Чан Кайши».
Таким образом, Мао решил добиться своих целей, действуя в союзе со Сталиным. КПК потребовала, чтобы Чан прекратил «политику преследования коммунистов». Партия также настаивала на встрече Чан Кайши и Чжоу, который в это время находился в Сиане. Их переговоры сделали бы КПК главным игроком на арене национальной политики, что в наше время равноценно тому, как если бы лидер какой-нибудь печально известной террористической группы вдруг был принят президентом США.
23 декабря 1936 года на переговорах между Т.В. Суном, Юным маршалом и Чжоу Т.В. заявил, что лично он согласен удовлетворить просьбу последнего и передаст требования КПК генералиссимусу. Но Чан отказался говорить с Чжоу напрямую, хотя ему сказали, что его освободят только после этого. Переговоры зашли в тупик.
В Москве знали, как заставить генералиссимуса встретиться с Чжоу. В ноябре 1936 года Чан Кайши обращался к Москве, когда китайская Красная армия оказалась прижатой к стене, не сумев пробиться к советскому оружию. Тогда Чан Кайши через своего посла в Москве просил о возвращении на родину сына — Цзинго, и Москва ответила «нет». Теперь она была готова согласиться. 24 декабря бывший партийный лидер Бо Гу прибыл с новостями в Сиань. Эти новости сподвигли явиться Чжоу в рождественский вечер в спальню Чан Кайши и сообщить ему о возможном «возвращении» Цзинго. Только заручившись этим обещанием Сталина, Чан согласился с требованиями красных и пригласил Чжоу «в Нанкин для переговоров». С этого момента к КПК перестали относиться как к бандитской шайке и признали настоящей политической партией.
