Сталин лично несколько раз телеграфировал Мао, требуя, чтобы он вел отвлекающие действия против японцев в конце 1941 года, когда немцы стояли у ворот Москвы, и в июле 1942 года, перед началом Сталинградской битвы. Все оказалось тщетно. Отказ Мао прийти на помощь привел Москву в ярость. Он еще более разозлил своих покровителей, посоветовав отступить на Урал и начать партизанскую войну. Кое-кто из русских утверждал, что поведение Мао объясняется его неуверенностью в Советском Союзе и даже (по мнению генерала Чуйкова) желанием воспользоваться нападением Гитлера, чтобы вытеснить Россию. Прошел слух, что Мао во всеуслышание заявил: «Сталин не может одолеть Гитлера», а «двадцатичетырехлетний социализм не может тягаться с восьмилетним фашизмом».
Много лет спустя Молотова спросили:
— Вы знали, что делает Мао, и все же продолжали помогать ему. Почему?
На это Молотов промямлил:
— Да, конечно, вам это трудно понять. Но не следует смотреть на вещи так однозначно. Возможно, мы выглядели глупцами, но, по моему мнению, глупцами не были.
И правда, даже учитывая существующие между Сталиным и Мао разногласия, они превосходно понимали друг друга. Их взаимоотношения основывались на грубой защите собственных интересов и взаимном использовании друг друга. К тому же они преследовали одни и те же далекоидущие цели. И как бы действия Мао ни раздражали Кремль, Сталин ни на минуту не порывал с ним.
Мао не вел боевых действий ни против Японии, ни против националистов. Россия была в беде и ничем помочь не могла. Поэтому Мао решил использовать сложившуюся ситуацию, чтобы с головой уйти в партийную работу, создав из коммунистической партии мощный и не задающий вопросов механизм, готовый к предстоящей всеобщей гражданской войне против Чан Кайши.
К концу 1941 года число членов партии увеличилось до 700 тысяч человек, более 90 процентов которых вошли в партию после начала войны с Японией. Много молодых энтузиастов пришли к коммунистам из контролируемых националистами районов. Эти юные добровольцы были особенно ценными для Мао, поскольку были неплохо образованны, а он испытывал необходимость в компетентных администраторах, работниках его будущего режима. Большинство участников Великого похода и новобранцы из сельской местности были неграмотными крестьянами. Целью Мао было привлечение молодых добровольцев.
Почти все они пришли в партию в конце 1930-х годов, когда настроение среди молодежи среднего класса стало заметно склоняться влево. Это было время, когда Советская Россия была главным — и, строго говоря, единственным союзником и поставщиком оружия против Японии. Доброе отношение к России было характерно для КПК. Многие считали, что китайские коммунисты искренне стремятся вступить в бой с Японией.
Кроме того, широко распространилось всеобщее разочарование в националистах, неспособных справиться с нищетой и несправедливостью, царившими в Китае. Жестокость коммунистов перед Великим походом была или неизвестна, или забыта, а может быть, сочтена пропагандистским трюком националистов. Кое-кто также верил заявлениям партии о том, что она изменилась и отказалась от старой политики. Некоторое время поведение коммунистов, казалось, подтверждало, что изменения действительно произошли. Многие иностранцы и даже отдельные миссионеры приняли требования красных. Шао Лицзы, медиамагнат националистов в 1937–1938 годах, сделал многое, чтобы стереть из памяти людей кровавое прошлое партии и создать благоприятный образ красных. Тоже самое делала «Красная звезда над Китаем» Эдгара Сноу. Мао усердно доказывал, что коммунистов оклеветали. КПК «всегда была прекрасной» партией, сказал он группе новичков, прибывших в Яньань, «о ней только говорили плохо».
В Яньане, столице Особого района, собралось много молодых добровольцев. К тому времени, как Мао решил разобраться с ними, людей набралось уже более 40 тысяч. Большинство из них составляли выходцы из гоминьдановских районов в возрасте около двадцати лет.
Они пришли в полный восторг, впервые оказавшись в городе, называемом революционной Меккой. Один из молодых волонтеров по прибытии так описывал свои чувства: «Наконец-то мы увидели высоты города Яньань. Мы были так взволнованы, что не сдерживали слез. Еще сидя в грузовике, мы запели «Интернационал» и русский марш».
Он писал, что новички «остро завидовали грязной, провонявшей и потрепанной форме ветеранов. Все им казалось новым, волнующим и загадочным».
Молодежь была зачислена в различные «школы» и «институты» для обучения и знакомства с коммунистической теорией. Но очень скоро большинство из них лишились иллюзий. Самое большое разочарование заключалось в том, что равенство, на чем держался их идеализм, не только полностью отсутствовало, но и принципиально отвергалось режимом. Неравенство проявлялось повсеместно и во всем. Каждая организация имела три уровня кухни. Низшая получала примерно половину мяса и кулинарного жира, предназначенного для средних чинов, элита получала намного больше, а верхушка — специальное питание.
